История - главная    Философия    Психология    Авторам и читателям    Контакты   

История

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

Сахаров А.Н.

Романовы. Династия в романах - 7. Екатерина I


 

Тут выложена бесплатная электронная книга Романовы. Династия в романах - 7. Екатерина I автора, которого зовут Сахаров А.Н.. В электронной библиотеке lib-history.info можно скачать бесплатно книгу Романовы. Династия в романах - 7. Екатерина I в форматах RTF, TXT и FB2 или же прочитать онлайн книгу Сахаров А.Н. - Романовы. Династия в романах - 7. Екатерина I.

Размер архива с книгой Романовы. Династия в романах - 7. Екатерина I = 807.14 KB

Романовы. Династия в романах - 7. Екатерина I - Сахаров А.Н. => скачать бесплатно электронную книгу по истории



Романовы. Династия в романах – 7

«Екатерина I»: АРМАДА; Москва; 1994
ISBN 5-87994-060-8
Аннотация
Все три произведения в этой книге повествуют о событиях недолгого царствования императрицы Екатерины I – с 1725 по 1727 год. Слабая, растерянная Екатерина, вступив на престол после Петра I, оказалась между двумя противоборствующими лагерями: А. Д. Меншикова и оппозиционеров-дворян. Началась жестокая борьба за власть. Живы ещё «птенцы гнезда Петрова», но нет скрепляющей воли великого преобразователя. И вокруг царского престола бушуют страсти и заговоры, питаемые и безмерным честолюбием, и подлинной заботой о делах государства.
А. Сахаров (редактор)
ЕКАТЕРИНА I
(Романовы. Династия в романах – 7)

ЕКАТЕРИНА I АЛЕКСЕЕВНА – императрица всероссийская (28 янв. 1725 – 6 мая 1727). Дочь литовского крестьянина Самуила Скавронского (род. 5 апр. 1684); носила прежде имя Марты. Её мать, овдовев, переселилась в Лифляндию и отдала дочь свою в услужение к пастору Дауту, от которого она поступила к суперинтенданту Глюку, где получила воспитание вместе с его дочерьми. Воспитание это, по тогдашнему времени, ограничивалось грамотой, хозяйством и рукоделием.
В Ливонии Марта вышла замуж за шведского драгуна, которого на другой день потребовали в полк; она осталась в Мариенбурге у Глюка. По взятии Мариенбурга русскими, Марта была взята в услужение Шереметевым, а от Шереметева перешла к Меншикову. В 1705 г . её увидал Пётр и с тех пор не расставался с нею. У Петра и Екатерины были две дочери – Анна, родившаяся в 1708 г ., и Елизавета, род. в 1709 г . В 1711 г . Екатерина сопровождала Петра в Прутский поход и, своею находчивостию, в трудную минуту, оказала Петру и России огромную услугу. Брак Петра с Екатериной был совершён 19 февраля 1712г.; тогда Пётр узаконил обеих дочерей. Екатерина до тонкости изучила Петра, умела ему угодить, обрадовать его, ободрить, успокоить, умела показать горячее участие к его делам, всегда была готова разделить его удовольствия, оживляя пиры своею природною веселостию. Часто Пётр, после припадков страшного гнева, впадал в мрачное расположение духа – и тогда только Екатерина осмеливалась нарушить его уединение; ей же нередко удавалось спасать от опалы, а иногда и от казни виновников гнева. Когда Пётр умер, кроме Екатерины и её дочерей, у него оставались разведённая жена Евдокия и дети царевича Алексея, Пётр и Наталья; живы были также дочери его брата Иоанна, Екатерина, Анна и Прасковья.
Незадолго до смерти Пётр попросил бумаги и написал только отдайте всё , потом он велел позвать дочь свою Анну Петровну, чтобы она писала под его диктовку; но когда она подошла к нему, он уже не мог говорить. В ночь с 27 на 28 января во дворце собрались сановники, князья Репнин, Голицын, Долгорукий стояли за право внука, т.е. за сына царевича Алексея; Меншиков, Толстой – за Екатерину; их сторону взяли Бутурлин и Апраксин. Сторону Екатерины держали и влиятельные члены Синода, Феодосий Псковский и Феофан Новгородский. Перед рассветом в углу залы оказались офицеры гвардейских полков, сторонники Екатерины. Барабанный бой обоих полков гвардии, собравшихся вокруг дворца, заставил прекратить спор. Екатерина признана была императрицею в силу двух актов 1722 и 1724 гг. В 1722 г . издан был закон («Правда воли монаршей»), по которому назначение наследника зависело от воли императора, в 1724 г . Екатерина, как сказано в совокупном манифесте Сената и Синода, удостоена была короною и помазанием за её «к Российскому государству мужественные труды».
В 1726 г . Екатерина повелела перепечатать «Правду воли монаршей». Поводом к перепечатке послужило то обстоятельство, что явились подмётные письма, оспаривавшие права Екатерины. Не имея ни опытности в делах, ни образования, Екатерина неминуемо должна была руководиться советами человека, интересы которого связаны были с её интересами – советами князя А. Д. Меншикова. То и дело ходили толки о заговорах с целью возвести на престол сына царевича Алексея; говорили, что украинская армия, состоявшая под предводительством кн. Михаила Голицына, уже готова к возмущению. Немало опасений возбуждали и раздоры среди птенцов гнезда Петрова, угрожавшие переходом некоторых из них на сторону врагов Екатерины. У сына царевича Алексея было много приверженцев среди знати и среди провинциального духовенства. В Аранском монастыре Нижегородской губ. арх. Исайя поминал сына царевича Алексея благоверным государем, а не благоверным великим князем, говоря, что готов казнь принять, а иначе поминать не станет. Тогда решено было объявить великого князя Петра Алексеевича наследником престола. Стали искать пути к тесному сближению будущего императора с семейством Екатерины. Остерман составил проект – женить Петра Алексеевича на его тётке Елизавете Петровне, не обращая внимания ни на церковные уставы, ни на разницу лет. Австрийский двор, чтобы привлечь на свою сторону Меншикова, предложил другой выход из затруднительного положения – помолвить за великого князя дочь Меншикова. Говорили, что этот план сочинил датский дипломат Вестфален. Екатерина должна была согласиться, чтобы не поставить Меншикова в ряды своих врагов. Против такого чрезмерного возвышения Меншикова стали говорить многие, между прочим – его прежние единомышленники, графы Толстой и Дивьер. Оба они дорого поплатились за смелые разговоры; Толстой сослан был в Соловецкий монастырь, а Дивьер – в Сибирь.
Выдав старшую дочь свою Анну за герц. Голштинского (21 мая 1725 г .), Екатерина спешила обеспечить и Елизавету, обручивши её с кн. Любским. Когда требование Екатерины, чтобы датский король возвратил Шлезвиг герц. Голштинскому, было отклонено, Екатерина в 1726 г . присоединилась к Венскому союзу, во главе которого стоял имп. Карл VI, домогавшийся от всей Европы признания его Прагматической санкции. К Карлу VI примыкали король испанский, домогавшийся от Англии возвращения Гибралтара, и король прусский Фридрих-Вильгельм I. Против этого союза стояла вся остальная Европа. Император и король прусский обещались поддерживать права герц. Голштинского. Английский флот, вместе с датским, явился в Балтийском море и принял угрожающее положение. Члены Венского союза усиленно вооружались, и только смерть Екатерины отвратила войну. Меншиков, пользуясь влиянием своим на Екатерину, старался получить герцогскую корону Курляндии и с этой целью помешал браку Анны Иоанновны с Морицем Саксонским. Курляндской короны не получили ни Меншиков, ни Мориц, но с этого времени Россия стала распоряжаться этою короною.
При Петре Великом голос России в дипломатических сношениях получил столь прочное значение, что его не могли умалить политические ошибки его преемников. Персия и Турция подтвердили уступки, сделанные при Петре на Кавказе. Россия приобрела Ширванскую область. Во внутренних делах правительство слепо следовало по пути, указанному Петром Великим, во всём, что было доступно пониманию людей, руководивших делами, но многое и весьма важное их пониманию было недоступно, и потому в общий ход дел внесена была большая путаница.
Пётр Великий очень дорожил Сенатом, всячески возбуждая его самодеятельность. В 1726 г . учреждён был Верховный Тайный Совет, причём было объявлено, что его не должно считать особой коллегией; но он не только превратился в особую коллегию, но и подчинил себе Сенат. В 1727 г . испорчено было другое дело Петра – уничтожены были зачатки городского самоуправления, вся власть снова передана воеводам и губернаторам, которым подчинены и городские магистраты. Согласно предначертаниям Петра: 1) отправлена была морская экспедиция капитана Беринга для решения вопроса, соединяется ли Азия с Сев. Америкою перешейком или разделяется проливом; 2) открыта, в 1726 г ., Академия наук, план которой обнародован был Петром ещё в 1724 г , 3) в силу прямых указаний, найденных в бумагах преобазователя, решено продолжать составление Уложения; 4) издано подробное объяснение закона о наследстве в недвижимых имуществах; 5) запрещено постригать в монахи без синодского указа; установлен орден Александра Невского; повелено было из коллегий и канцелярий доставлять в типографию сведения о всех «знатных делах, подлежащих к ведению народному»; Шафирову, возвращённому из ссылки, поручено было написать историю Петра Великого.
Энциклопедический словарь
Изд. Брокгауза и Ефрона
т. XI Б
СПб., 1894
П. Н. Петров
БЕЛЫЕ И ЧЁРНЫЕ
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Вместо пролога
НЕ ТАК ДЕЛАЕТСЯ, КАК ХОЧЕТСЯ!
Страшная ночь на 28 января 1725 года, казалось, не имеет конца. Вьюга – зги Божьей не видно. Тускло мерцают фонари, обычно очень яркие, перед парадным входом в Зимний дворец, с Невы. Какие-то две тени, чёрные, длинные, протянулись вдоль Невы, подвигаясь к дворцу с не видного сквозь вьюгу Васильевского острова; тени эти, с приближением к Зимней канавке, оказались двумя колоннами войска, шедшими тихо, беззвучно, не сближаясь и не отставая одна от другой.
Вот голова первой колонны – так же тихо, как двигалась по льду, – всходит на Немецкую улицу и доходит до служебных ворот Зимнего дворца, которые как бы сами собою тихо растворяются, пропускают строй и опять закрываются. В то же время остававшаяся сзади первой вторая колонна поднимается с Невы и располагается снаружи, вокруг дворцового здания, замыкая собою все выходы.
Всё это происходит без звука. Благодаря завываниям ветра и метели даже более ощутительный шорох был бы не слышен. Страшная тишина, можно было бы сказать – предвестница бури. Но вьюга – та же буря – не перестаёт крутить снежную пыль, лишая возможности что-либо усмотреть и в двух шагах. Снежная кутерьма в воздухе, кутерьма и в стенах дворца, тоже беззвучная, но на всех наводящая страх. Народ везде, но словно явился он сюда разыгрывать тени… Молчание грозное, зловещее, под впечатлением которого все друг от друга отступают и боятся молвить слово.
Но, боясь издавать звук, люди-тени двигаются беззвучно, в полумраке, с одного конца дворца на другой, от Невы до Немецкой улицы… Близ неё, в третьей комнате от угла, тихо отходит из этого мира повелитель страны, называемой Русью, – Пётр I.
Он слышит и видит как будто всё, что происходит вокруг, но не может сделать никакого движения. Тело давно уже охолодело, и ресницы смежаются навеки…
Вот он, кажется, совсем уснул. Грудь больше не поднимается, не опускается.
– Всё кончено! – произнёс дежуривший безвыходно третьи сутки архиатер Блументрост.
Из чьей-то груди раздался крик надорванной боли – и по всему дворцу отдался одним общим взрывом воя: «Не стало!»
Конторка, где скончался государь, опустела в несколько мгновений.
Самая большая куча самых влиятельных звездоносцев направилась влево – в пустую залу, где происходили обыкновенно советы.
В эту залу разом вступило человек двадцать, и, войдя, все расселись, а последние из вошедших притворили за собою дверь из коридора.
– Надо теперь же выбрать правительство, господа, которое бы решило, для блага общего, кто должен восприять корону! – спешно начал говорить князь Дмитрий Голицын. – Высказывайтесь теперь же, если имеете в виду лицо, права которого бесспорны и которое бы повело отечество вперёд, не умаляя славы его и значения… Говорите первый вы, канцлер, – обратился оратор к графу Гавриле Иванычу Головкину.
– Я думаю, господа, что поскольку завещания не осталось, как я знаю, то на престол вступить должна… должна, я говорю…
Но он ничего больше не сказал, потому что при словах «должна… должна» двери вдруг распахнулись и сквозь открытые проходы ринулись в залу преображенцы, с ружьями на руку, предводимые князем Меньшиковым и генералом Бутурлиным.
Войдя в залу, гренадёры пешим строем остановились подле сидевших, так что перед каждым очутилось по паре усачей, вооружённых с ног до головы и с отпущенным штыком в нескольких линиях от груди.
Предводители стояли в средине. Меньшиков крикнул:
– Господа, не задерживайте других, ступайте присягать государыне императрице, матушке вашей! Нет Петра I. Осталась нами править Екатерина Алексеевна. Да здравствует Екатерина I, Божиею милостью императрица и самодержица всероссийская!.. Ур-ра-а!
– Ур-ра-а! – грянули гренадёры.
С улицы им ответили тем же возгласом товарищи. Сидящие и стиснутые гренадёрами молчали; молчал и пресечённый на полуслове Головкин.
– Гаврило Иванович! – обратился к нему Меньшиков. – Не угодно ли тебе со своими советниками двинуться отсюда? Если устал – помогут гренадёры.
– Мы полагали, что успеем присягнуть, когда наречена будет царствующая особа, – робко заговорил было потерявшийся Головкин.
– Вот что значит растеряться-то, – с оживлением ответил светлейший князь. – Уже церковь по воле покойного императора не только нарекла, но и помазала на царство государыню Екатерину Алексеевну 5 мая прошедшего года. Ведь мы с тобою вместе подавали корону государю, когда он возлагал её на супругу? И, смотрите, всё человек забыл, всё вылетело из головы! Да я, брат, друга не оставлю в беде… Ты и государыни этак не найдёшь, пойдём-ко, вот так, давай руку, марш! А вы, гренадёры, возьмите под ручки господ, что сидят не вовремя, когда идти надо… Иди же, ма-арш!
И сам поволок совершенно уничтоженного Головкина. За этою парою потянулись длинной цепью, гусем, собравшиеся, но не столковавшиеся советники. За каждым следовала пара гренадеров, с багинетами у ружей на руку, словно торжественный конвой доподлинных заговорщиков.
Так кортеж прошёл по внутреннему коридору государыниной половины до малой внутренней приёмной, где, опершись на стенку устроенного наскоро царского места, на верхней ступени его стояла царственная вдова Петра I. С правой стороны её находился Синод в облачении, с двумя вице-президентами впереди; с левой стоял Сенат. В ряды сенаторов встала и большая часть пришедших, кроме двух генералов, оставшихся с командою в коридоре, должно быть ожидать очереди вступить в залу в своё время.
Кабинет-секретарь Макаров подошёл и подал государыне исписанный развёрнутый лист.
Её величество взяла его и передала вице-президенту Синода архиепископу Феодосию, который, став перед аналоем с крестом и Евангелием, громко прочёл клятвенное обещание для принесения присяги: на верность её величеству государыне Екатерине I Алексеевне, императрице всероссийской.
Все подняли руки, как принято, и по прочтении клятвенного обещания первым поцеловал крест и Евангелие, подписав лист, сам читавший; за ним и все стали подписывать. Головкин один из первых подмахнул своё имя и, отвесив низкий поклон государыне, направился к выходу.
В дверях стоял генерал Иван Иванович Бутурлин. При выходе графа он вежливо ответил на его поклон, прибавив вполголоса:
– Сами сознались теперь, что так будет всего лучше…
– Да я, друг мой, понимаешь, для того и затянуть хотел, чтобы вы подошли… Иначе что же сделать с безумцами?! Не думайте, что я совсем голову потерял, – я…
Он не договорил, кто он, увидев подступавшего с другой стороны князя Дмитрия Михайловича Голицына об руку с князем Васильем Владимировичем Долгоруковым.
Эта пара прошла в молчании, видимо обескураженная не столько ловким манёвром Бутурлина и Меньшикова, сколько бестактностью и разъединением назвавшихся им в товарищи: по решимости противодействовать общим врагам.
I НЕОЖИДАННОСТИ
Неприглядны казематы Ревельской крепости, а тот, в который попал, вероятно по ошибке, наш Балакирев, едва ли не превосходил все прочие сыростью, затхлостью и бесприютностью. Подобие нагревательного снаряда торчало, по правде сказать, на надлежащем месте, в углу, но так называемая печь была, в сущности, грудою кирпичей, благодаря многочисленным трещинам. Из-за них невозможно было, не рискуя устроить пожар, развести огонь; не говоря уже о том, что свободно разгуливавший в трещинах ветер только вносил холод в нетопленое помещение. Сверх того, он при малейшем морском ветре отдавался в каземате воем, наводившим ужас.
С вечера той ночи, в которую мы находим здесь Балакирева, завывания ветра в открытой трубе не давали узнику ни минуты покоя. Перекаты бешеных звуков разгулявшейся не в шутку стихии отражались в узком каземате, по углам особенно, с удвоенною силою.
Ваня Балакирев был крепкий человек, способный не поддаваться суеверию, не веривший в существование нечистой силы, но и он, пробуждённый необычайной музыкой ветра, не вдруг сообразил, в темноте, в чём дело. Пригревшись кое-как на убогом ложе своём, Ваня не хотел вставать и не смел пошевелиться. Пытался он заснуть опять, но не мог, как не мог же, дремля, прийти в бодрственное состояние, стряхнув сон окончательно.
Но к чему узнику просыпаться?
Томление духа о неизвестности судьбы милых ему особ усиливалось, усугубив боль сердечных ран, когда он представлял их горе о нём, о Ване. Как приняли они его несчастие? Кто и чем утешит жену и бабушку? Как дойдёт или дошла до них горькая весть о нём? И о чём ему давать весть, когда он сам томится неизвестностью, долго ли будут его держать здесь… А дальше что?
Нерадостное раздумье всё больнее трогало узника, пока показался свет начавшегося дня. Свет сам по себе утешение узнику. Мысли его мало-помалу, теряя горечь, перешли в дремоту, обратившуюся в сон.
Видит он себя на улице немецкого будто города, на наши города не похожего. Причудливые узоры сна изобразили в праздничном, ярком свете здания не то Риги, не то Ревеля. И скорее даже Ревеля, того самого, где теперь томится он. Здесь припомнилось молодцу, как свихнулся он, в день самый радостный для христианина, русского православного. Видится Ване праздник большой, тоже весной пахнет и подувает с моря свежий ветерок, поют птички, и пеньё их трогает за сердце своим щебетаньем, весёлым, бойким, вызывающим на радость и откровенность.
По городу разгуливают толпы разодетых горожан и горожанок. Особенно горожанки одеты нарядно… Загляденье! Пестроты много, но каждой она к лицу. Смотрит Ваня на проходящих горожанок, любуется миловидностью их, а они шушукают, чего доброго, про него… Вот одна молодая, проходя, ударила его по плечу. Остановилась и за руку взяла.
Ваня почувствовал необычайную робость и смущение; руки не отнимает и не может двинуться с места. А горожанка не отстаёт, тормошит Ваню и вдруг знакомым голосом Даши с нежным упрёком говорит ему: «Как же ты забыл меня до того, что не узнаёшь?.. Словно я стала совсем чужая тебе».
Вглядывается Ваня и невольно трепещет. Это Даша, точно, и в глазах её нежность первого времени их любви.
Всё прошлое пришло на память Вани, а он, словно от страшного сна, отвернулся от него, впиваясь глазами в Дашу.
А она-то, она воплощённая нежность, так и льнёт к нему, так и нашёптывает нежные уверения в любви.
Тянет его к пляшущим, стоящим стройными рядами, в парах. Пошли они, а пары и ряды их вырастают в необозримый хоровод, пестреющий всеми цветами радуги. Раздаются звуки, переполняющие сердце любовью и забвением.
Пары скользят, и между ними Ваня с Дашею. И они, как другие, несутся в бешеной пляске так быстро, что захватывает дыхание. Ряды пар перемешиваются, переплетаются, и вдруг из чужого, сбившегося ряда какая-то плясунья выхватывает его, Ваню:
– Не уступлю, – кричит, – Ваня мой!

Романовы. Династия в романах - 7. Екатерина I - Сахаров А.Н. => читать онлайн книгу по истории дальше


Полагаем, что историческая книга Романовы. Династия в романах - 7. Екатерина I автора Сахаров А.Н. придется вам по вкусу!
Если так окажется, то можете рекомендовать книгу Романовы. Династия в романах - 7. Екатерина I своим друзьям, установив ссылку на данную страницу с произведением Сахаров А.Н. - Романовы. Династия в романах - 7. Екатерина I.
Ключевые слова страницы: Романовы. Династия в романах - 7. Екатерина I; Сахаров А.Н., скачать, читать, книга, история, электронная, онлайн и бесплатно