История - главная    Философия    Психология    Авторам и читателям    Контакты   

История

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

На северо-востоке стояла огромная резиденция правителя города, возведенная на манер акрополя.
Икер не знал, что и думать об этом важном человеке. С одной стороны, правитель города сначала подверг его опасности, а потом покровительствовал его карьере. С другой — он был, разумеется, преданным слугой фараона. Но юный писец ведь не унизится до роли марионетки в игре, правила которой ему неизвестны!
Поскольку ничто не нарушало покоя города, Икер отправился дальше, к условленному месту встречи. Ни городской глава, ни непосредственный начальник Икера Херемсаф не знали о его контактах с юной азиаткой Виной, служанкой, не умеющей ни читать, ни писать, но борющейся, как и он, против тирании Сесостриса.
Девушка ждала его в скромном домике. Как только он вошел, она закрыла дверь и повела его в кладовую, где ни одно нескромное ухо не смогло бы услышать их разговор.
Брюнетка Бина была очаровательна и держалась непринужденно.
— Ты предпринял меры предосторожности, Икер?
— Ты считаешь меня безответственным?
— Нет, конечно, нет! Но мне страшно, так страшно... Разве ты не должен успокоить меня?
Бина прижалась к писцу, но тот никак не отреагировал. Каждый раз, как только она принималась соблазнять Икера, лицо юной жрицы возникало в его памяти, и это лишало его всякого желания уступить натиску заговорщицы.
— У нас не много времени, Бина.
— Однажды город окажется в наших руках, и мы больше не должны будем прятаться. Но до этого еще далеко, Икер. Только ты сумеешь помочь нам достичь цели.
— Не уверен.
— Ты все еще сомневаешься?
— Я — не убийца.
— Убить Сесостриса — это ведь акт справедливости!
— Нужно еще получить формальные доказательства его вины.
— Чего же тебе еще нужно?
— Я хочу посмотреть архивы.
— Это будет нескоро?
— Не знаю. Мои нынешние обязанности не позволяют мне этого, и я должен достичь большего положения, чтобы иметь к ним доступ, не привлекая внимания правителя и Херемсафа.
— Что же ты надеешься в них найти, Икер? Ты ведь уже знаешь, что только фараон виновен во всех твоих несчастьях и несчастьях страны. Ты осознаешь серьезность ситуации. Поэтому ты не имеешь права отступить!
— Ты считаешь, Бина, что я способен вонзить нож в сердце человека?
— На это у тебя хватит смелости, я в этом уверена!
Икер встал и прошелся по черепкам, лежавшим на полу горшечной мастерской. Один из них лопнул у него под ногами. Икер пожелал, чтобы так же легко было бы убить чудовище.
— Сесострис продолжает уничтожать мой народ, — горячо воскликнула девушка. — Завтра он начнет убивать и твой, начнется гражданская война. Глава провинции Хнум-Хотеп набирает армию, чтобы воевать с тираном, но сколько недель он продержится?
— Откуда тебе это известно?
— От наших союзников, которые скоро, надеюсь, очень скоро, придут в Кахун. С ними наши силы умножатся!
— Как они проникнут в город?
— Не знаю, Икер, но они придут. Понимаешь, мы будем иметь бесценную помощь!
— Это безумие, Бина.
— Уверяю тебя, нет! Другого средства, чтобы избавить себя от этого гнета, у нас нет, и ты будешь той вооруженной рукой, которая принесет нам свободу. Разве есть более великая и достойная судьба? Нападая на тебя, Сесострис породил силу, способную сокрушить его самого.
Последние слова Бины убедили писца в том, что он стоит на верном пути. И все же цель казалась ему далекой, а средства, которыми ему придется воспользоваться, неблагородными.
— Я разделяю твои сомнения и твое беспокойство, Икер. Но скоро мы будем не одни.
Растянувшись на террасе, Икер пролежал до утра, не сомкнув глаз. На этот раз планы набирали силу, и он чувствовал, что способен довести их до конца. Ничто ему не было так ненавистно, как несправедливость. И было все равно, кто ее совершает — царь или бедняк. И если нет никого, кто может противостоять ей, то лично он не отступит.
Снизу донеслись крики. Это заставило его подскочить.
— Вы с ума сошли! — кричал Секари, ожесточенно жестикулируя. — Людей не будят пинком в зад!
Икер спустился вниз.
Перед ним стояли двое стражников. С дубинками. Вид не слишком сговорчивый.
Секари стоял, потирая побитые бока.
— Кто этот человек? — спросил старший по возрасту стражник.
— Секари, мой слуга.
— Он всегда спит на пороге?
— Это мера предосторожности.
— С таким парнем, которого поднять можно только пинком, я бы скорее чувствовал себя в опасности! Ладно. Мы пришли сюда не ради него. Писец! Херемсаф срочно требует тебя к себе!
Двое посланцев удалились.
Икер подумал: «По крайней мере, они не надели на меня кандалы и не поволокли по улице как бродягу».
Но это, скорее всего, дело времени. Если Херемсаф призывает его к себе таким образом, то, вероятно, потому что понял его намерения. Икер считал себя арестованным и приговоренным. Единственным его шансом было бежать, но даст ли ему стража главных ворот выйти из города?
3
Фараон Сесострис назвал свой город, возведенный на острове Абидос, Землей Выносливых именно для того, чтобы воплотить первую из двух основополагающих ценностей монархии фараонов — постоянство. Вторая ценность — пробуждение Осириса в его воскрешении — давала фараону сверхъестественное величие, что позволяло строить в его память вечные монументы.
Фараон лично проверил график служб временных жрецов, работавших в пяти чередующихся группах.
Перед лицом этого гиганта низенький нервный человечек, отвечавший за график, не мог унять дрожь.
— Если ты следовал моим инструкциям и правильно исполнял порученное тебе дело, то отчего ты так боишься?
— Привилегия видеть вас, Великий Царь...
— Ни у тебя, ни у меня нет привилегий. Мы все — слуги Осириса.
— Именно так я и думал, Великий Царь, и...
— Как функционируют твои группы?
— Обычным порядком. Служители составляют группу, разделенную на несколько более мелких, у каждой из которых определенная задача. Ни одна группа не должна мешать другим, и все порученное должно быть выполнено в свой срок.
Отвечавший пустился в детальный рассказ, описывая уход за статуями, уборку ваз очищения, подготовку масла для светильников, которое не должно давать дыма, подбор продуктов для укладывания на жертвенные столы. Он называл царю имена и давал характеристику службы каждого из служителей, их начальников, скульпторов, художников, садовников, булочников, пивоваров, мясников, рыбаков, парфюмеров. Он не упустил ни малейшей детали и рассказал даже о самых скромных служителях — носильщиках продуктов для жертвоприношений.
— Каждый из них проверяется стражниками, у которых есть журнал, где записываются дни и часы прибытия и отъезда каждого человека, а также причины его отсутствия или опоздания.
— Сколько временных жрецов было исключено на сегодняшний день из-за серьезных нарушений?
— Ни одного, Великий Царь, — гордо ответил чиновник.
— Вот и доказательство твоей некомпетентности.
— Великий Царь, я...
— Как ты мог хоть на какое-то мгновение предположить, что достиг совершенства? Или ты пытаешься меня обмануть, а это непростительная ошибка, или ты доверяешь тому, что говорят тебе твои подчиненные, — и это тоже непростительная ошибка. Как только я назначу тебе замену, ты покинешь Абидос.
Осматривая мастерские, хранилища и пивоварни, Сесострис несколько раз заметил, что бдительность ослаблена. Собек-Защитник немедленно принял надлежащие меры. Затем царь пригласил к себе начальника строительства. У того было очень усталое лицо.
— Снова неприятности?
— Ничего страшного, Великий Царь. Нам покровительствуют жрицы Хатхор. Инструменты больше не ломаются, и каменотесы перестали болеть. Поэтому мне приятно сообщить вам, что строительство заканчивается: сегодня утром художники завершили роспись последнего божественного лика — лика богини Исиды. Ваш храм и ваше Вечное Жилище готовы источать максимум КА . Когда вы пожелаете осмотреть свою сокровищницу?
— Завтра.
В Фивах церемонии сопровождались народным ликованием. Но в Абидосе даже пивовары играли культовую роль в служении Осирису. А в нынешней ситуации любое проявление радости было бы неуместно.
Под внимательными взглядами жриц и постоянных жрецов Сесострис положил в тайник в основании своего храма восемьдесят слитков драгоценных металлов и драгоценные камни: золото, серебро, ляпис-лазурь, бирюзу, яшму и сердолик. Добытые в глубинах рудников металлы и камни все вместе составляли око Хора — самый могучий из всех талисманов.
Затем к святилищу потянулись вереницы носильщиков и носильщиц с жертвенными подношениями из продуктов и плодов, что было необходимо для правильного функционирования всего святилища: бассейны очищения, кубки, вазы, ларцы, алтари, кадильницы, ткани, ладьи. Постепенно все разместилось в сокровищнице храма, потолок которой был украшен золотом и ляпис-лазурью, пол сделан из серебра, а двери — из меди.
— Сегодня я совершу три ритуала — утром, в полдень и вечером, — сказал фараон, — чтобы сверхъестественные силы поддержали Хранителя этого места, жилища богов, а не человека. Роль святилища — источать энергию.
Юная жрица видела, как воплощаются тексты, прочитанные ею в Доме Жизни Абидоса, в которых говорилось о верховной роли царя Египта, повелителя и создателя ритуалов. Ему надлежит восстановить порядок вместо хаоса, справедливость — вместо беззакония. В человеческом обществе существовала возможность жить в гармонии: для этого следовало в должный час исполнять ритуалы и иметь фараона, способного в полном объеме осуществлять свои функции.
— Пусть зажгут огонь на алтарях, — приказал Сесострис.
Воскурили священные благовония. Цветы, мясо, овощи, ароматы, а также вода, пиво и вино, хлеба различной формы и величины — все было уложено на жертвенные столы из диорита, гранита и алебастра. Все эти богатства предлагались божествам, чтобы, отведав, они превратили их в усваиваемые субстанции. Жертвенное предложение утверждало связь между видимым и невидимым мирами. Благодаря этой связи обновлялось мироздание.
Сесострис вошел в крытый храм, куда имели доступ только несколько исполнителей ритуала, которым было поручено препровождать фараона. В этом месте, закрытом для непосвященных, избранные должны были представлять божественную безраздельность и отражать бесконечно атаки сил хаоса, стремившихся разрушить мир Маат.
В глубине святилища находился первобытный холм, к которому опускался потолок и поднимался пол. Происходящий из вод первобытного океана в первое утро творения, этот холм был фундаментом, на котором Создатель без устали строил свой мир.
В полумраке Святая Святых явила себя как пространство света, в которое фараон открыл врата. В самом центре небес царь возрождал истоки мира.
— Пока Вселенная будет покоиться на четырех опорах, — сказал монарх, обращаясь к Присутствующему, — пока разлив вод будет совершаться вовремя, пока оба светила будут управлять сменой дня и ночи, пока звезды будут пребывать на своих местах и начальники будут справляться со своей работой, пока Орион будет позволять видеть Осириса, этот храм останется неколебимым, как небо.
Освящение храма могло бы замедлить увядание акации Осириса. Расточая вокруг благотворные волны, храм сумел бы воздвигнуть магическую стену, которая станет защищать Древо Жизни от новых нападений, но не ликвидирует причину болезни.
Наступило время для использования сил иного порядка. И перед тем, как принять окончательное решение, фараон собрал членов Золотого Круга Абидоса.
— Только один правитель провинции отказывается подчиниться, — напомнил воинственный генерал Несмонту. — Обрушим на Хнум-Хотепа беспощадный удар и лишим его возможности сопротивления! Когда Египет действительно станет единым, акация вновь зазеленеет!
Старый вояка всегда был решительным и не имел привычки мямлить. Безразличный к почестям, он жил только ради величия Обеих Земель. А кто иной как не фараон Сесострис, ради которого он был готов пожертвовать жизнью, мог воплощать это величие?
— Я поддерживаю Несмонту, — заявил генерал Сепи. — Даже если это противоборство приведет к большому числу жертв с обеих сторон... Мне кажется, что иного выхода нет.
Сепи, высокий и властный, был правой рукой властителя провинции Зайца Джехути, ставшего верным подданным Сесостриса. Посланный к правителю Золотым Кругом со специальной миссией генерал постепенно убедил Джехути в необходимости избегать конфликтов, последствия которых могли оказаться разрушительными. Сепи возглавлял одну из самых блестящих школ для писцов в стране и потому никогда не выходил из себя. Он был умеренным и взвешенным и ненавидел разжигателей военных конфликтов.
— Я опасаюсь жестокости, — признался Хранитель Царской Печати Сехотеп. — Но я присоединяюсь к мнению Несмонту и Сепи, потому что Хнум-Хотеп не сдастся. Переговоры с ним, скорее всего, зайдут в тупик. И хотя он единственный из правителей, кто стоит на прежних позициях, он никогда не признает своей ошибки и предпочтет пролить потоки крови, но не откажется от своих привилегий.
Безволосый ограничился лишь тем, что утвердительно кивнул головой. Верховный жрец Абидоса не интересовался конвульсиями внешнего мира, но его поразило совпадение точек зрения таких разных людей, какими были Несмонту, Сепи и Сехотеп.
— Это противостояние будет ужасным, — предсказал Великий Казначей Сенанкх. — Хнум-Хотеп богат, его воины опасны, а их сопротивление будет жестоким. Думать, что победа у нас уже в кармане, легкомысленно.
— Я так и не считаю, — отрезал Несмонту. — Но это не повод, чтобы колебаться и оставлять недоделанным то, что создает фараон.
— Уверены ли вы все, — спросила царица, — что именно Хнум-Хотеп воспользовался силой Сета и вредит акации Осириса?
— Никаких сомнений не осталось, — ответил Несмонту. — Ведь другие правители провинций в этом не виноваты! Безумная жажда властвовать заставляет его контролировать юг страны. А так как наш правитель разрушил его планы, то вот он и мстит, нападая на центр жизни Египта.
— А если у него есть сообщники? — спросил Сехотеп.
— Вот это-то и самое страшное, — горько согласился Сепи. — Хнум-Хотеп уже давно держит под контролем все торговые пути, связывающие его с Азией. Может быть, он нашел союзников и во внешних племенах, которым тоже хотелось бы ослабить власть фараона.
— Ну это просто предположение! — заметил Сенанкх.
— Его легко проверить, — сказал Несмонту. — Разобьем армию Хнум-Хотепа, пленим его самого и расспросим. Уж поверьте мне, он нам расскажет всю правду!
— Известно ли Великому Царю мнение одного из наших собратьев, который сейчас исполняет тайную миссию и поэтому отсутствует?
— Я не стану говорить от его имени.
— Я с ним довольно близок, — сказал Сепи, — поэтому мне кажется, что он высказался бы за наступление.
— Твоя сдержанность свидетельствует о том, что ты против общего мнения? — спросил фараон у Сенанкха.
— Разумеется, нет, Великий Царь. Но меня гнетет перспектива потери стольких человеческих жизней во время гражданской войны. И все же я понимаю, что война неизбежна, и буду действовать так, чтобы экономика нашей страны ощущала ее как можно меньше.
— Золотой Круг высказался единодушно, — подвел итог Сесострис. — Стало быть, готовимся к нападению на Хнум-Хотепа, чтобы отвоевать провинцию Орикса. Пусть царица и Великий Казначей отправляются в Мемфис, чтобы осуществлять управление текущими делами. Если во время сражения я погибну, то царствовать будет Великая Супруга, которая вслед за тем вынесет решение по вопросу наследования, опираясь на оставшихся в живых членов Золотого Круга Абидоса и Дома Царя.
Итак, вот-вот должен разгореться кровавый конфликт, который зальет потоками крови весь Египет. А пока Сесострис наслаждался мирной тишиной Абидоса. Конечно, всех тревожит болезнь акации, но в душах еще живет воспоминание о золотых временах, когда смерть удавалось победить благодаря таинствам Осириса.
Теперь же, чтобы спасти жизненные ценности, фараон должен был погасить сопротивление Хнум-Хотепа и подчинить его. Если Сесострису удается разрушить этот бастион Сета и снова объединить Обе Земли, то у него появятся новые силы, которых ему сейчас так не хватает.
На берегу юная жрица читала заклинания о покровительстве путешествующим. Она стояла против ока, недавно заново нарисованного на носу корабля фараона. Собек-Защитник сам проверял личность каждого моряка и в ожидании отхода в третий раз все перерыл в царской каюте.
— Когда вы рассчитываете вернуться, Великий Царь? — спросила юная жрица.
— Не знаю.
— Вот-вот разразится война, да?
— Осирис, первый наш фараон, управлял единой землей, и провинции, не теряя своей самобытности, жили в союзе и мире. Мой долг — продолжать его дело. Вернусь я или нет, будь верна своему обету.
Корабль Сесостриса отчалил от пристани и отходил все дальше и дальше, но фараон не мог оторвать взгляд от великолепного пейзажа Абидоса, неповторимый облик которого был сотворен вечностью Осириса.
4
Каждые три месяца полностью обновлялась стража, осуществлявшая контроль за доступом в город Кахун. Солдат ставили у всех ворот, они пропускали в город только тех, кого узнавали и тех, у кого было разрешение. Икер, уверенный в том, что его тотчас арестуют, даже не попытался подойти к постам и с высоко поднятой головой направился к дому своего главного начальника Херемсафа.
Перед тем как его бросят в тюрьму и приговорят к каторжным работам или даже к казни, Икер сумеет бросить в лицо Херемсафу все, что думает. Разумеется, это бесполезно, потому что его высокий начальник служит Сесострису. Но если говорить о тиране правду, то, в конце концов, людям станет совестно и найдется какая-нибудь другая вооруженная рука, которой все же удастся ликвидировать это чудовище.
Для встречи со своим судьей Икер взял самый лучший письменный прибор — тот, что подарил ему его учитель, генерал Сепи. Он отдаст своему обвинителю эти дощечки, кисточки, скребки, резинки и чернильницы!
Так он подведет окончательную черту под своим прошлым.
Херемсаф лакомился грушами, разрезанными на тонкие ломтики и переложенными творогом с мелко нарубленным чесноком. Когда Икер приблизился, он не поднял головы — так был увлечен любимым блюдом.
Херемсаф — Икер вдруг увидел, что на его квадратном лице выделялись аккуратно подстриженные усы, — был одним из главных лиц в Кахуне. Он был интендантом пирамиды Сесостриса II и храма Анубиса, он каждый день контролировал поставки мяса, хлеба, пива, масла и ароматов, проверял книги писцов, считавших все это добро, вел учет дополнительного рабочего времени служащих и осуществлял справедливое распределение продуктов питания. Вставал рано, ложился поздно, забыл даже думать об отдыхе.
Икер был обязан Херемсафу своим первым местом службы и продвижением по служебной лестнице. Тогда впервые Икер услышал его совет: «Ничто не должно ускользнуть от твоей бдительности». Да-да, именно во время работы, порученной этим начальником, Икер обнаружил рукоять короткого меча с надписью «Быстрый» — именем того корабля, который мчал его к смерти. Кто направил руку судьбы — случай или Херемсаф? Отказав Икеру в пользовании архивами, он доказал свою солидарность с правителем, ставленником Сесостриса.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32