История - главная    Философия    Психология    Авторам и читателям    Контакты   

История

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Самые прозорливые допускали возможность ошибки и, как и в Фивах, шептались о том, что Сети назначил преемником не того сына.
Шенар в нетерпении мерил шагами приемную залу жилища Мебы, министра иностранных дел. Мебе было лет шестьдесят, но выглядел он хорошо: статный, уверенный в себе старик с лицом человека, умеющего скрывать свои чувства. Враг Рамзеса, он поддерживал Шенара, чьи политические и экономические идеи казались ему превосходными. Открыть большой средиземноморский рынок, завязав максимум новых торговых союзов, даже поступившись для этого некоторыми традиционными принципами, разве не в этом будущее? Лучше продавать оружие, чем брать его в руки.
— Он придет? — спросил Шенар.
— Он на нашей стороне, успокойтесь.
— Мне не нравятся подобные типы, они меняют свое мнение подобно ветру.
Старший сын Сети был невысоким склонным к полноте мужчиной с круглым лицом и толстыми щеками, пухлые губы сластолюбца выдавали любовь к хорошей еде, маленькие карие глазки постоянно бегали. Как все грузные люди, он ненавидел солнце и физические упражнения. Елейность и отсутствие настойчивости в его голосе подменяли спокойствие и беспристрастность, которых он был лишен.
Шенар любил мирную жизнь. Защищать имело смысл лишь торговые интересы страны, другие причины войны казались ему абсурдом, понятие «предательство» существовало лишь для моралистов, неспособных сделать состояние. Рамзес, воспитанный в старых традициях, не заслуживал того, чтобы править, так как был к этому неспособен. Таким образом, Шенар не испытывал ни малейших угрызений совести, разжигая заговор, который должен был привести его к власти. Египет еще будет ему признателен за это.
Теперь было необходимо, чтобы главный союзник не отказался от их общего замысла.
— Дай мне пить, — потребовал Шенар.
Меба подал своему выдающемуся гостю кубок свежего пива.
— Нам не следовало бы доверять ему.
— Он придет, я уверен в этом, не забывайте, что он желает как можно быстрее возвратиться к себе домой.
Наконец охранник дома министра иностранных дел доложил о прибытии долгожданного гостя.
То был Менелас, царь Лакедемона, сын Атрея, любимец бога войны и истребитель троянцев. Светловолосый, с пронзительным взглядом, он был облачен в двойные доспехи и пояс, застегнутый золотыми аграфами. Египет предоставил ему гостеприимство на время, чтобы починить суда, но его супруга Елена не хотела больше покидать землю фараонов, боясь подвергнуться плохому обращению при дворе своего мужа и быть низведенной до уровня рабыни.
Так как Елена пользовалась поддержкой и защитой царицы Туйи, у Менеласа были связаны руки, но тут Шенар пришел к нему на помощь, призывая его к терпению, чтобы разработать победную стратегию.
Как только Шенар станет фараоном, Менелас уедет в Грецию вместе с Еленой.
За много месяцев греческие воины смешались с населением — одни перешли под египетское командование, другие открыли лавки, и, казалось, все были довольны нынешним существованием. На самом деле они ждали лишь приказа своего вождя, чтобы начать действовать, усовершенствовав определенным образом тактику Троянского коня.
Грек с подозрением посмотрел на Мебу.
— Заставьте этого человека уйти, — потребовал он у Шенара. — Я желаю говорить только с вами.
— Министр иностранных дел наш союзник.
— Я не буду повторять.
Жестом Шенар приказал своему сообщнику исчезнуть.
— Когда мы начнем? — спросил Менелас.
— Пришло время вмешаться.
— Вы в этом уверены? С вашими странными обычаями, этой бесконечной мумификацией, можно сойти с ума!
— Мы должны все сделать до водворения мумии моего отца в заупокойный храм.
— Мои люди готовы.
— Я не сторонник бесполезного насилия и…
— Достаточно проволочек, Шенар! Вы, египтяне, боитесь сражаться, мы, греки, провели годы в битвах против троянцев, которых мы истребили. Если вы желаете смерти Рамзеса, скажите лишь слово и доверьтесь моему мечу!
— Рамзес мой брат, а хитрость бывает порой куда действеннее, чем грубая сила.
— Только их объединение дает победу! Вы собираетесь учить стратегии меня, героя Троянской войны?
— Вам необходимо вернуть Елену.
— Елена, Елена, снова она! Эта женщина проклята, но я должен вернуться в Лакедемон с нею.
— Итак, мы будем действовать по моему плану.
— И каков он?
Шенар улыбнулся. На этот раз ему сопутствовала удача. При помощи этого грека он достигнет своей цели.
— Существуют лишь два главных препятствия: лев и Серраманна. Мы отравим первого и уничтожим второго. Затем мы похитим Рамзеса, и вы увезете его в Грецию.
— Почему бы не убить его?
— Потому что мое царствование не начнется с пролития крови. Официально Рамзес откажется от трона и решит отправиться в длинное путешествие, во время которого станет жертвой несчастного случая.
— А Елена?
— Как только я стану фараоном, моей матери придется подчиниться мне и прекратить защищать ее. Если Туйа не проявит благоразумие, я заточу ее в храме.
Менелас размышлял.
— Неплохо для египтянина… Есть ли у вас необходимый яд?
— Конечно.
— Греческий воин, которого нам удалось внедрить в личную охрану вашего брата, опытный солдат, он перережет горло Серраманне, когда тот будет спать. Когда мы начнем действовать?
— Немного терпения, я должен съездить в Фивы. Как только я вернусь, мы нанесем удар.
Елена наслаждалась каждой секундой счастья, которое, казалось, ускользнуло от нее навсегда. Одетая в легкое, благоухающее цветами платье, в легкой вуалевой накидке, чтобы защититься от солнца, она была прекрасна и жила при дворе Египта как в сказочном сне. Она, которую греки называли «порченой собакой», сумела ускользнуть от Менеласа, этого порочного и подлого тирана, чьим самым большим удовольствием было унижать ее.
Туйа, великая царская супруга, подарила ей свою дружбу и позволила жить свободно в стране, где женщина не была заперта в глубине дома, а была госпожой.
Была ли Елена в самом деле ответственна за тысячи смертей греков и троянцев? Она не желала этой безумной резни, которая годами отправляла молодых людей на убийство друг друга, но молва продолжала обвинять ее и вынесла приговор, не дав возможности оправдаться. Здесь, в Мемфисе, никто не упрекал ее, она ткала, слушала музыку и сама играла на музыкальных инструментах, купалась в бассейнах и наслаждалась бесконечным очарованием дворцовых садов. Грохот оружия таял в прошлом, уступая место пению птиц.
Много раз на дню Елена воздевала свои белые руки, моля богов о том, чтобы этот сон не нарушился. Она желала лишь одного — забыть прошлое, Грецию и Менеласа.
Когда она шла по аллее, усыпанной песком, между клумб персей она заметила труп пепельного журавля. Подойдя, она увидела, что брюхо птицы разрезано. Елена опустилась на колени — и среди греков, и среди троянцев она была известна как прорицательница.
Супруга Менеласа оставалась склонившейся в течение долгих минут.
Будущее, которое она прочла по внутренностям несчастной птицы, повергло ее в ужас.
4
Фивы, крупный город на юге Египта, был владением Амона, бога, вооружившего руки освободителей, когда они изгоняли много веков назад завоевателей гиксосов, жестоких и диких азиатов. С тех пор как страна вновь обрела независимость, фараоны отдавали дань уважения Амону, украшая его храм из поколения в поколение. Так Карнак, никогда не прерывающаяся стройка, стал самым богатым и обширным из египетских святилищ, государством в государстве, верховный жрец которого казался скорее управляющим с обширными полномочиями, чем духовным лицом.
По прибытии в Фивы Шенар добился приема. Два человека беседовали под деревянным, обвитым глициниями и жимолостью навесом неподалеку от священного озера, откуда веяло легкой прохладой.
— Вы приехали без сопровождения? — удивился верховный жрец.
— Лишь небольшое количество людей знает о моем присутствии здесь.
— А… Вы рассчитываете на мое молчание.
— Ваше противостояние Рамзесу все еще в силе?
— Больше чем когда-либо. Он молод, вспыльчив, порывист, его правление было бы ужасным. Сети допустил ошибку, назначив его.
— Вы согласны довериться мне?
— Какое место вы дадите храму Амона, если взойдете на трон?
— Разумеется, первое.
— Сети благоволил к другим святилищам, в Гелиополе и Мемфисе, мое единственное желание — не видеть Карнак отодвинутым на второй план.
— Так сделал бы Рамзес, но не я.
— Что вы предлагаете, Шенар?
— Действовать, быстро действовать.
— Другими словами, действовать до погребения Сети.
— По правде говоря, это наш последний шанс.
Шенар не знал, что верховный жрец Амона тяжело болен, по словам его врача, ему оставалось жить несколько месяцев или даже несколько недель. Так что быстрое решение показалось сановнику добрым знаком, посланным богами. До того как умереть, у него был шанс увидеть Рамзеса лишенным высшей власти, а Карнак спасенным.
— Я не потерплю никакого насилия, — заявил верховный жрец. — Амон дал нам мир, ничто не должно его нарушить.
— Будьте уверены, хоть он и неспособен править, Рамзес остается моим братом, и я очень к нему привязан. Ни на мгновение я не желал причинить ему малейший вред.
— Какую судьбу вы приготовили для него?
— Это энергичный молодой человек, влюбленный в приключения и странствия. Как только он избавится от непосильной ноши, он отправится в большое путешествие и посетит множество стран. Когда он вернется, его опыт будет нам полезен.
— Я также настаиваю, чтобы царица Туйа оставалась вашим особым советником.
— Так оно и будет.
— Оставайтесь верны Амону, Шенар, и судьба улыбнется вам.
Старший сын Сети почтительно поклонился. Доверие этого старого жреца было как нельзя кстати.
Долент, старшая сестра Рамзеса, наносила притирания на свою лоснящуюся кожу. Ни красивая, ни уродливая, слишком высокая, вечно усталая, она ненавидела Фивы и Юг. Дама ее круга могла жить только в Мемфисе, посвящая свое время бытовой суете и рою сплетен и новостей, оживлявших золотое существование знатных семей.
В Фивах она скучала. Конечно, ее принимало лучшее общество, она ходила с одного пиршества на другое, пользуясь положением дочери великого Сети, но мода отставала от моды в Мемфисе, а ее супруг, тучный и веселый Сари, бывший наставник Рамзеса, мало-помалу впадал в неврастению. Он, в недавнем прошлом глава «Капа», университета, готовившего будущих чиновников царства, был отстранен от дел из-за ошибки Рамзеса.
Да, Сари был душой заговора, целью которого было устранить Рамзеса, да, его жена Долент приняла сторону Шенара, да, они ступили на ошибочный путь, но разве Рамзес не должен был даровать им свое прощение после смерти Сети?
На его жестокость можно было ответить лишь местью. Удача отвернется от Рамзеса, и в этот день Долент и Сари воспользуются этой возможностью. В ожидании этого Долент ухаживала за своей кожей, а Сари читал или спал.
Прибытие Шенара вырвало их из оцепенения.
— Возлюбленный брат мой! — воскликнула Долент, обнимая его. — Ты принес хорошие новости?
— Возможно.
— Не томи нас! — потребовал Сари.
— Я собираюсь стать царем.
— Час нашей мести близок?
— Возвращайтесь со мной в Мемфис, я спрячу вас до исчезновения Рамзеса.
Долент побледнела.
— Исчезновения?
— Не волнуйся сестренка, он уедет за пределы страны.
— Ты дашь мне важную должность при дворе? — спросил Сари.
— Ты показал себя неумелым, — ответил Шенар, — но твои качества будут мне полезны. Будь верен мне, и твоя карьера будет блестящей.
— Даю тебе слово, Шенар.
В мрачном холодном дворце в Фивах красавица Исет заботливо растила Ха, любимого сына, которого подарил ей Рамзес. Зеленоглазая, с точеными чертами лица, грациозная, шаловливая и жизнерадостная Исет была очень привлекательной женщиной и второй женой правителя.
«Вторая жена»… Как было трудно принять этот титул и следовать предписаниям, которые он навязывал! Однако Исет не испытывала зависти к Нефертари, такой красивой, такой нежной, такой вдумчивой. Несомненно, она была достойна стать будущей царицей, хотя никогда не желала ею быть.
Исет порой хотела, чтобы в ее сердце загорелась ненависть, которая помогла бы ей яростно сражаться против Рамзеса и Нефертари, но она продолжала любить того, кто подарил ей столько счастья и радости, мужчину, который подарил ей сына.
Прекрасная Исет смеялась над властью и почестями, она любила самого Рамзеса за его силу и его сияние. Жить вдали от него было порой невыносимо, почему он не понимал ее тоску?
Вскоре Рамзес станет царем и больше к ней не вернется, будет все дальше и дальше, за исключением кратких визитов ко двору, от которых она не сможет удержаться. Если бы, по крайней мере, она смогла увлечься другим мужчиной… Но все претенденты, смелые или скромные, были мелки и безлики.
Когда ее мажордом объявил о визите Шенара, красавица Исет была удивлена, зачем прибыл старший сын Сети в Фивы перед погребением?
Она приняла его в зале, в которой было прохладно благодаря узким окнам, прорубленным высоко в стенах, пропускавшим лучи света.
— Как вы прекрасны, Исет!
— Чего вы хотите?
— Я знаю, что вы не любите меня, но я также знаю, что вы умны и способны оценить ситуацию, выгодную для вас. Что касается меня, я считаю, что вы достойны быть главной царской женой.
— Рамзес решил по-другому.
— А если бы не он принимал дальнейшие решения?
— Что вы хотите сказать?
— Мой брат не лишен здравого смысла, он понял, что править Египтом выше его сил.
— Что означает…
— Что означает, что я возьму это трудное дело на себя, на благо нашей страны, а вы станете царицей Обеих Земель.
— Рамзес не отрекся, вы лжете!
— Нет же, нежный и прекрасный друг, он готовится отправиться в долгое путешествие в компании Менеласа и попросил меня наследовать Сети из уважения к памяти нашего отца. По возвращении мой брат получит все привилегии, причитающиеся ему по праву, будьте уверены в этом.
— Он говорил… обо мне?
— Я боюсь, что он забыл о вас, так же как о своем сыне, в нем живет лишь страсть к большому плаванию.
— Он увозит Нефертари?
— Нет, он хочет открыть для себя новых женщин, разве мой брат не ненасытен в том, что касается удовольствия?
Красавица Исет растерялась. Шенар хотел было взять ее за руку, но спешка привела бы к неудаче. Ему следовало сначала успокоить молодую женщину, а затем завоевать ее нежно и уверенно.
— Маленький Ха получит лучшее образование, — пообещал он. — Вам не придется ни о чем беспокоиться. После положения в гробницу Сети мы вместе вернемся в Мемфис.
— Рамзес… Рамзес уже уедет?
— Конечно.
— Он не будет участвовать в погребении?
— Я сожалею, но это так, Менелас больше не хочет откладывать отплытие. Забудьте Рамзеса, Исет, и приготовьтесь стать царицей.
5
Исет провела бессонную ночь.
Шенар солгал. Никогда Рамзес не покинул бы Египет, чтобы искать забвения за его пределами, отсутствовать при погребении он мог только вопреки своей воле.
Конечно, Рамзес поступил жестоко по отношению к ней, но она не предаст его, бросившись в объятия Шенара. Исет не желала становиться его царицей и ненавидела этого амбициозного типа с лунообразным лицом и слащавыми словами, так уверенного в своей победе!
Ее долг был ясен: предупредить Рамзеса о замышленном против него заговоре и намерениях его брата.
Она написала на папирусе длинное письмо, изложив в деталях предложения Шенара, и вызвала старшего из царских гонцов, ответственного за доставку посланий в Мемфис.
— Это срочное и важное сообщение.
— Я лично займусь им, — заверил гонец.
Как и в Мемфисе, во время траура жизнь в речном порту Фив замерла. На пристани, отведенной для быстрых судов, направляющихся на север, дремали солдаты. Старший царский гонец окликнул моряка.
— Поднимай якорь, мы отчаливаем.
— Невозможно.
— Почему?
— Распоряжение верховного жреца Карнака.
— Мне ничего об этом не известно.
— Приказ пришел только что.
— Все равно поднимай якорь, у меня срочное донесение в царский дворец в Мемфисе.
На борту судна, которым хотел воспользоваться гонец, появился человек.
— Приказ есть приказ, — объявил он, — и вы должны ему подчиниться.
— Кто вы, что говорите со мной в подобном тоне?
— Шенар, старший сын фараона.
Старший царский гонец склонился.
— Прошу вас простить мою дерзость.
— Я согласен забыть о ней, если вы отдадите мне послание, которое вам дала красавица Исет.
— Но…
— Оно действительно предназначено для царского дворца в Мемфисе?
— По правде говоря, вашему брату Рамзесу.
— Я отплываю, чтобы находиться рядом с ним, не боитесь ли вы, что я не передам это послание?
Гонец передал письмо Шенару.
Как только корабль разогнался и удалился от берега, Шенар разорвал письмо Исет на куски и пустил их по ветру.
Ночь была душная и полная запахов. Как поверить, что Сети покинул свой народ и что душа Египта оплакивала кончину царя, достойного властителей Древнего Царства? Обычно вечера были веселыми и оживленными, на площадях деревень и на улицах городов плясали, пели, рассказывали истории, особенно басни, в которых животные заменяли людей и вели себя с большей мудростью. Но на время траура и мумификации царского тела смех и игры исчезли.
Неспящий, желтый пес Рамзеса, дремал под боком Громилы, огромного льва, охранявшего личный сад правителя. Лев и нес расположились на свежей траве, после того как садовники полили растения.
Один из них был греком, солдатом Менеласа, поступившим в охрану. До того как покинуть свое место, он разбросал на клумбе с лилиями отравленные куски мяса, животные не устоят перед лакомством. Даже если хищник продержится много часов, ни один знахарь не спасет его.
Неспящий первым почуял необычный запах.
Он зевнул, потянулся, понюхал ночной воздух и рысцой направился к лилиям. Его нос привел его к кускам, которые он долго нюхал, потом он вернулся ко льву. Пес не был эгоистом, он не желал один наслаждаться столь чудесной находкой.
Трое солдат, взобравшиеся на стену сада, с удовлетворением увидели, как лев вышел из своего оцепенения и направился за псом. Еще немного, и путь будет свободен, они беспрепятственно проберутся в спальню Рамзеса, застанут его спящим и уволокут на корабль Менеласа.
Лев и пес неподвижно стояли рядом, опустив головы в лилии.
Насытившись, они улеглись на цветы.
Через десять минут один из греков спрыгнул на землю — яда было достаточно, хищник должен быть уже парализован.
Разведчик подал знак своим товарищам, которые присоединились к нему на аллее, ведущей в спальню Рамзеса. Они уже были готовы проникнуть во дворец, когда что-то, похожее на рычание, заставило их обернуться.
Громила и Неспящий стояли позади, пристально глядя на них. Посреди помятых лилий лежали нетронутые куски мяса, от которых пса предостерег нюх, лев небезосновательно доверился своему другу, затоптав куски.
Три грека, вооруженные лишь одним ножом, прижались друг к другу.
Громила, выпустив когти, с рычанием бросился на чужаков.
Греческий воин, затесавшийся в личную охрану Рамзеса, медленно шел вперед по спящему дворцу, к покоям правителя. Ему было поручено следить за коридорами дворца и давать знать о любом необычном событии, поэтому солдаты хорошо его знали и спокойно пропускали.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26