История - главная    Философия    Психология    Авторам и читателям    Контакты   

История

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Спасите Пазаира и забудьте его.
– Я должна с ним увидеться в последний раз.
– Дело ваше. Но мои условия остаются прежними: сперва вы должны доказать мне свою любовь. И после этого я начну действовать. Только после этого. Вы согласны?
– У меня нет возможности торговаться.
– Я ценю вашу мудрость, Нефрет; она может сравниться только с вашей красотой.
Он нежно взял ее за запястье.
– Нет, Небамон, не здесь и не сейчас.
– Где и когда?
– В большой пальмовой роще, у колодца.
– Это памятное для вас место?
– Я часто хожу туда.
Небамон улыбнулся:
– Природа – прекрасный антураж для любви. Я, как и вы, считаю, что пальмы – это очень поэтично. Когда?
– Завтра вечером, после захода солнца.
– Пусть сумерки скроют наше первое объятие; но впредь мы не будем таить нашу любовь от дневного света.
4
Увидев реку, вьющуюся между скал в направлении холма, открытого всем ветрам, Пазаир выскользнул из повозки и бесшумно спрыгнул на песок. Повозка покатила дальше, сквозь жару и пыль. Сонный возница предоставил впряженным в нее быкам полную свободу.
Никто не преследовал беглеца, потому что адская жара и жажда не оставляли ему ни малейшего шанса выжить. Если когда-нибудь караульный отряд наткнется на кучку его костей, он подберет их. Босой, в старой набедренной повязке, судья заставлял себя идти медленно, чтобы экономить силы. Там и сям на песке виднелся волнистый след, оставленный рогатой гадюкой, страшной пустынной змеей, чей укус был смертельным.
Пазаир представил себе, что гуляет с Нефрет среди каналов по зеленой деревенской местности, оживляемой птичьим пением; окружающий пейзаж показался ему менее враждебным, его походка стала более легкой. Он шел по пересохшему руслу реки до подножия покатого холма, где упрямо торчали три нелепые пальмы.
Пазаир встал на колени и поскреб пальцами землю; под верхней потрескавшейся коркой, на глубине нескольких сантиметров, песок был влажным. Старый пчеловод не обманул. Еще через час тяжких усилий, прерывавшихся короткими передышками, он увидел воду. Напившись всласть, Пазаир снял повязку, почистил ее песком и наполнил драгоценной влагой припасенный бурдюк.
Ночью он шел на восток. Вокруг слышался свист – это с заходом солнца на охоту выходили змеи. Если он наступит на одну из них, это будет означать неминуемую и ужасную смерть. Лишь такой опытный врач, как Нефрет, знала противоядия. Забыв об опасности, при свете луны судья стремительно шел вперед. Когда занялась заря, он утолил жажду, вырыл в земле углубление и заснул, свернувшись калачиком.
Проснулся он, когда солнце уже клонилось к закату. С горящей головой и усталым телом он вновь устремился на восток, к долине, такой далекой, что она казалась недостижимой. Запас воды подошел к концу, и ему оставалось надеяться лишь на то, что он наткнется на другой колодец, обозначенный горкой камней. Один на этом бесконечном пространстве, то плоском, то бугристом, он шел вперед. Губы его пересохли, язык распух, силы были на исходе. Надеяться оставалось лишь на помощь богов.
* * *
На опушке большой пальмовой рощи Небамон спустился с носилок и отпустил их. Он предвкушал чудесную ночь – Нефрет обещала отдаться ему. Правда, ему хотелось, чтобы это случилось в более естественной обстановке, но, в конце концов, это не имело особого значения. По обыкновению своему он добивался чего хотел.
Стражники, охранявшие рощу, сидя под деревьями, играли на флейтах, попивая свежую воду и болтая между собой. Старший лекарь устремился по главной аллее, свернул налево и направился к старому колодцу. Место было тихим и уединенным.
Ему показалось, что она появилась из лучей заходящего солнца, окрасившего оранжевыми тонами ее льняную тунику.
Нефрет уступала ему. Она, такая гордая, бросившая ему вызов, повиновалась, как рабыня. Он завоюет ее. Она забудет о прошлом и поймет, что только Небамон даст ей ту жизнь, о которой она мечтала, сама не зная об этом. Она слишком любила свое ремесло, чтобы долго оставаться на вторых ролях; стать женой старшего лекаря – разве это не было ее заветной целью?
Она не двигалась. Он приблизился.
– Я увижу Пазаира?
– Я же дал вам слово.
– Верните ему свободу, Небамон.
– Я сделаю это, если вы станете моей.
– Зачем так жестоко? Будьте великодушны, умоляю вас.
– Вы смеетесь надо мной?
– Я взываю к вашей совести.
– Вы станете моей женой, Нефрет, потому что я так решил.
– Не настаивайте.
Он остановился в двух шагах от своей жертвы:
– Я люблю смотреть на вас, но хочу и других наслаждений.
– Уничтожить меня?
– Освободить вас от иллюзорного чувства и убогого существования.
– Повторяю свою просьбу, откажитесь от меня.
– Вы принадлежите мне, Нефрет. И Небамон протянул к ней руку.
Но как только лекарь коснулся ее, он оказался отброшенным на землю. Растерянный Небамон увидел нападавшего – огромного павиана, с открытой пастью и пеной на губах. Его мощная, покрытая шерстью левая рука держала лекаря за горло, а правой он сжимал и выкручивал жертве яйца. Небамон завопил. Ему на лоб опустилась нога Кема. Павиан, не ослабляя хватки, замер.
– Если вы откажетесь нам помочь, мой павиан оторвет вам мужское достоинство. Я ничего не видел, а его вряд ли будут мучить угрызения совести.
– Чего вы хотите?
– Доказательства невиновности Пазаира.
– Да нет, я…
Бабуин глухо зарычал. Его пальцы начали сжиматься.
– Я согласен, согласен!
– Говорите.
Небамон тяжело дышал.
– Когда я осматривал труп Беранира, я понял, что смерть наступила несколько часов назад. Возможно даже, что с ее момента прошли целые сутки. Я видел это по глазам, цвету кожи, по тому, как сжаты челюсти, по состоянию раны… Клинические признаки никогда не обманывают. Все это я записал на папирусе. То есть ни о каком захвате на месте преступления речь не шла, Пазаир был всего лишь свидетелем. Против него нет никаких серьезных улик.
– Почему вы скрыли правду?
– Слишком удобный случай… Нефрет наконец-то оказывалась в моей власти.
– Где сейчас Пазаир?
– Я… я не знаю.
– Знаете наверняка.
Бабуин снова зарычал. Перепуганный Небамон покорился.
– Я подкупил начальника стражников, чтобы он оставил Пазаира в живых. Это было необходимо для достижения моей цели. Судью держат в одиночной камере, но я не знаю где.
– Вы знаете, кто настоящий убийца?
– Нет, клянусь, что не знаю!
Кем не сомневался в искренности этих слов. Когда в допросе участвовал павиан, подозреваемые не лгали.
Нефрет молилась, вознося благодарность душе Беранира. Учитель не дал погибнуть своему ученику.
* * *
Только фиги и сыр – таков был скудный обед старшего судьи царского портика. К бессоннице добавилось отсутствие аппетита. С трудом вынося чье-либо присутствие, он отослал своего слугу. В чем он мог себя упрекнуть, ведь он лишь стремился помешать тому, чтобы в Египте воцарился хаос? Тем не менее, его совесть была неспокойна. Никогда на протяжении своей долгой карьеры он не отходил так далеко от истины. Он с отвращением оттолкнул деревянную миску.
Снаружи послышались стоны. Может, это духи, которые, если верить россказням магов, приходят мучить души недостойных? Старший судья вышел. Кем, сопровождаемый караульным павианом, тащил за ухо старшего лекаря Небамона.
– Господин старший лекарь желает сделать признание.
Старший судья не любил этого нубийца. Он знал его бурное прошлое, не одобрял методов его работы и сожалел, что его взяли на службу стражником.
– Вы привели Небамона под конвоем. Его показания не будут иметь силы.
– Речь идет не о показаниях, а о признании. Лекарь попытался высвободиться. Павиан легонько прикусил его за ляжку.
– Осторожнее, – посоветовал Кем. – Если его разозлить, он прокусит насквозь.
– Уходите! – гневно приказал судья.
Кем подтолкнул лекаря к нему.
– Поторопитесь, Небамон. – заметил он. – Павианы не отличаются терпением.
– Я располагаю сведениями по делу Пазаира, – прохрипел лекарь.
– Не сведениями, – уточнил Кем, – а доказательствами его невиновности.
Старший судья побледнел.
– Это провокация?
– Старший лекарь – человек серьезный и уважаемый.
Небамон вытащил из-под туники свернутый и запечатанный свиток папируса.
– Здесь записаны мои выводы по поводу осмотра трупа Беранира. Поимка… на месте преступления – это ошибка. Я забыл… передать вам этот рапорт.
Старший судья прикоснулся к документу с такой опаской, как будто это были горячие угли.
– Мы ошиблись, – с прискорбием признал он. – Но для Пазаира уже слишком поздно.
– Возможно, что и нет, – возразил Кем.
– Вы забываете, что его нет в живых!
Нубиец улыбнулся:
– Возможно, что это еще одна ваша ошибка. А может, и добросовестное заблуждение.
Нубиец взглянул на павиана, и тот отпустил свою жертву.
– Я… я свободен?
– Катитесь.
Небамон, прихрамывая, потрусил к выходу. На его ноге ясно отпечатались следы обезьяньих зубов. Глаза их обладателя горели в темноте красным огнем.
– Я вам подыщу хорошее место, Кем, если вы согласитесь забыть эти печальные обстоятельства.
– Не вмешивайтесь больше в это дело, старший судья, не мешайте мне ловить убийцу. И когда я его поймаю, вам придется сказать правду. Всю правду.
5
Застывший пейзаж из белого песка и черно-белых гор внезапно оживило облако пыли, поднятое появлением двух всадников. Пазаир заполз в тень большого обломка камня, отвалившегося от пирамиды. Без воды двигаться дальше было безумием.
Если это стражники пустыни, то они вернут его в тюрьму. А если бедуины, то все зависит от их настроения: они могут его пытать или взять в рабство. По этим пустынным местам рискуют передвигаться только караваны. В лучшем случае Пазаир из каторжника превратится в раба.
Это бедуины, в цветных полосатых бурнусах! У них длинные волосы и короткие бороды.
– Ты кто?
– Я бежал из каторжной тюрьмы.
Тот, что помоложе, спешился и стал рассматривать Пазаира.
– У тебя измученный вид.
– Я хочу пить.
– Воду надо заслужить. Поднимайся и сразимся.
– У меня нет сил.
Бедуин вынул кинжал из ножен.
– Если ты не способен бороться, ты должен умереть.
– Я судья, а не солдат.
– Судья! А как же ты попал в тюрьму для воров?
– Меня обвинили по ошибке. Есть люди, желающие моей гибели.
– Ты свихнулся от жары.
– Если ты убьешь меня, то попадешь в преисподнюю. И там твою душу порежут на куски.
– Мне плевать!
Но старший остановил уже занесенный над Пазаиром кинжал.
– Не надо понапрасну раздражать высшие силы. Дай ему воды; он будет нашим рабом.
* * *
Пантера, светловолосая ливийка с голубыми глазами, была недовольна. Ее пылкий и неутомимый любовник Сути пришел на смену прежнему рохле, вечно угрюмому и плаксивому. Страстно ненавидя Египет, она угодила в объятия этого офицера, прославившегося своим геройством в первую азиатскую кампанию. В порыве чувства он вернул ей свободу, которой она не пользовалась, потому что привязалась к нему. И вот Сути выгнали с военной службы: он пытался задушить полководца Ашера, которого застал в момент убийства одного из лазутчиков. Осудить полководца не удалось, поскольку труп его жертвы так и не нашли, однако Сути не угомонился. Правда, с исчезновением его друга Пазаира он стал молчалив, почти ничего не ел, а на нее даже не смотрел.
– Когда ты перестанешь хандрить?
– Когда вернется Пазаир.
– Вечно это Пазаир! Неужели ты не понимаешь, что его уже нет в живых?
– Здесь не Ливия. Убийство – это серьезно, за ним следует небытие. Преступники из мертвых не восстают.
– Сути, жизнь одна, она проходит здесь и сейчас! Забудь ты эти бредни.
– Забыть своего друга?
Пантера была из тех женщин, что живут любовью, лишенная близости Сути, она начала чахнуть.
Ее любовник был мужчиной прекрасного роста, с удлиненным лицом, прямым и откровенным взглядом, длинными черными волосами; в нем были сила, элегантность и обаяние.
– Я свободная женщина и не хочу жить с камнем. Если ты не переменишься ко мне, я уйду.
– Что ж, уходи.
Она опустилась на колени.
– Ты не понимаешь, что говоришь.
– Если Пазаир страдает, то страдаю и я; если он в опасности, то тревожусь и я. Как ты этого не поймешь?
Пантера развязала набедренную повязку Сути. Он не протестовал. Могучее и стройное его тело было прекрасно. С тринадцати лет у Пантеры перебывало немало любовников, но ни с кем она не была так счастлива, как с этим египтянином. Заклятым врагом ее народа. Она тихонько ласкала ему грудь, плечи, касалась сосков, медленно спускаясь к пупку. Ее пальцы, легкие и чувственные, возбуждали. Наконец он поддался ее ласкам. Сильной рукой почти злобно он разорвал бретельки ее короткой туники. Нагая, она прильнула к нему.
– Чувствовать тебя, быть с тобой… Больше мне ничего не нужно.
– А мне этого мало.
Он опрокинул ее на живот и накрыл своим телом, Томная и торжествующая, она чувствовала, как его желание, маслянистое и горячее, вливается в нее, как живая вода.
Снаружи окликнули. Голос был громкий и властный. Сути устремился к окну.
– Пошли, – сказал Кем. – Я знаю, где Пазаир.
* * *
Старший судья поливал маленькую цветочную клумбу перед домом. В его возрасте нагибаться ему становилось все тяжелее и тяжелее.
– Я могу вам помочь?
Судья обернулся и увидел Сути. Бывший офицер-колесничий имел все такой же бравый вид.
– Где мой друг Пазаир?
– Он мертв.
– Это ложь.
– На этот счет существует официальный рапорт.
– Это меня мало волнует.
– Правда может вам не нравиться, но изменить ее никто не в состоянии.
– Правда состоит в том, что Небамон подкупил начальника стражи и вас.
Старший судья выпрямился:
– Меня – нет.
– Тогда говорите.
Судья заколебался. Он мог арестовать Сути за оскорбление и грубость, но ему было стыдно за себя. Судья Пазаир пугал его, это правда: слишком решительный, слишком нетерпеливый и страстный, слишком верящий в справедливость. Но он, старый судья, повидавший на своем веку много всякого, разве не он предал это уважение молодых к закону? Мысль о судьбе простого судьи мучила его. Может быть, он уже погиб, не вынеся тягот заключения?
– Каторжная тюрьма недалеко от Харги, – прошептал он.
– Дайте мне письменное разрешение отправиться туда.
– Вы слишком много от меня хотите.
– Поторопитесь, у меня мало времени.
* * *
На последней стоянке, у границы оазиса, Сути спешился. Эту жару, пыль и ветер могли переносить только ослы. Вооруженный луком, полусотней стрел, мечом и двумя кинжалами, он чувствовал себя в силах противостоять любому врагу. Кроме того, старший судья дал ему дощечку, где говорилось, что он уполномочен привезти заключенного Пазаира в Мемфис.
Кем превозмог свое нетерпение и остался с Нефрет. Ведь когда Небамон оправится от своего испуга, он начнет действовать, и тогда защитить ее смогут только павиан и его хозяин. И нубиец, несмотря на большое желание участвовать в освобождении Пазаира, был вынужден согласиться охранять Нефрет.
Когда Сути уехал, Пантера поклялась себе, что, если его не будет больше недели, она изменит ему с первым встречным и станет рассказывать об этом на всех углах. Сути не обещал ей ничего, кроме того, что вернется со своим другом.
На осла были навьючены бурдюки, наполненные мясом, сушеной рыбой, фруктами и хлебом, который оставался мягким несколько дней. Человек и животное почти не отдыхали – Сути слишком торопился к цели.
* * *
Когда на горизонте показалась тюрьма с ее убогими, затерянными в пустыне бараками, Сути вознес молитву богу Мину, покровителю погонщиков верблюдов и путешественников. Он считал богов неприступными существами, но все же, в определенных обстоятельствах, предпочитал заручиться их поддержкой.
Сути разбудил начальника тюрьмы, задремавшего под полотняным пологом. Великан недовольно бурчал.
– У вас здесь содержится судья Пазаир.
– В первый раз слышу.
– Он не числится в списках, это правда.
– Говорю вам, не знаю.
Сути показал ему записную дощечку, но она не вызвала у великана никакого интереса.
– Нет здесь Пазаира. Вообще нет никаких судей, а только воры-рецидивисты.
– У меня официальный приказ.
– Подождите, пока вернутся заключенные, увидите сами.
И начальник снова заснул. Сути подумал: а не послал ли его старший судья сюда, в этот тупик, специально, чтобы тем временем расправиться с Пазаиром в Азии? Но это же, мягко говоря, наивно! Он зашел на кухню, чтобы пополнить запас воды.
Повар, беззубый старик, спросонья вскочил.
– Это кто еще?
– Я приехал выручать друга. К сожалению, ты не похож на Пазаира.
– Повтори-ка еще раз?
– Судья Пазаир.
– И что ты от него хочешь?
– Освободить.
– Вот как… Но ты опоздал.
– Ну-ка выкладывай.
Старый пчеловод выговорил шепотом:
– Он бежал, с моей помощью.
– Один, в пустыню! Он не продержится и двух дней. В какую сторону он пошел?
– Первая река, холм, пальмовая роща, каменистое плато и дальше на восток, в долину! Если его душа крепко привязана к телу, он выберется.
– Пазаир сильно ослабел.
– Поторопись найти его; он обещал помочь мне выбраться отсюда.
– Но ты ведь вор?
– Не больше, чем другие. Просто я хочу заниматься своими ульями. Пусть ваш судья вернет меня домой.
6
Монтумес принял старшего судью в оружейном зале, где были развешаны щиты, мечи и охотничьи трофеи. У хозяина был гнусавый и вкрадчивый голос, острый нос и лысый, красный череп, который он постоянно почесывал. Склонный к полноте, верховный страж был вынужден соблюдать диету, чтобы сохранить подвижность. Постоянный участник торжественных приемов, обладавший большими связями, осторожный и ловкий, Монтумес лично контролировал всю систему сторожевых служб царства. Никто не мог поставить ему в упрек ни малейшей неосмотрительности; он чрезвычайно берег свою безупречную репутацию государственного сановника.
– Вы по личным делам, мой дорогой судья?
– Дело конфиденциальное, как вы предпочитаете.
– Такой подход гарантирует долгую и спокойную карьеру, не правда ли?
– Когда я посадил Пазаира в одиночку, я поставил одно условие.
– Не припоминаю.
– Вы должны были раскрыть мотив преступления.
– Не забывайте, что я взял Пазаира с поличным.
– С какой стати ему убивать своего учителя, мудреца, назначенного старшим жрецом Карнака, и, следовательно, человека, на которого он мог рассчитывать?
– Ревность или безумие.
– Не делайте из меня дурака.
– Зачем вам это? Мы избавились от Пазаира, и это главное.
– Вы уверены в его виновности?
– Повторяю: я застал его в тот момент, когда он склонился над телом Беранира. Что бы вы подумали на моем месте?
– Мотив?
– Но вы же согласились: процесс произвел бы плохое впечатление. Страна должна уважать судей и доверять им. Пазаир – скандальная личность. Его наставник Беранир, возможно, пытался его утихомирить. А он возмутился и нанес удар. Любой суд вынес бы ему смертный приговор. Мы с вами еще были к нему великодушны: мы спасли его репутацию. Ведь официально он погиб при исполнении задания. Разве это не самый приемлемый выход и для него, и для нас?
– Сути знает правду.
– Как…
– Кем заставил заговорить старшего лекаря Небамона.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33