История - главная    Философия    Психология    Авторам и читателям    Контакты   

История

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Тот медленно шагал по высокой траве, не боясь запачкать дорогие брюки, а подойдя к этюднику, как ястреб впился взглядом в акварельку.
- Недурно, - сказал он. - Ты ведь Говард Картер, если не ошибаюсь?
Парнишка не любил богачей: друг перед другом они расшаркивались, а теми, кто попроще, командовали, не стесняясь.
- Я вас не знаю. Вы не здешний!
- Увы, нас некому представить, кроме разве что кобылицы, а она явно занята, - улыбнулся незнакомец. - Поэтому просто скажу, что мое имя Перси Ньюберри! У нас с тобой есть общая знакомая. А теперь нарисуй мне, пожалуйста, утку!
- Это еще зачем?
- Наша общая знакомая, леди Амхерст, та дама, что живет в соседнем замке, сказала, что ты хорошо рисуешь. Она купила три твоих работы. Не спорю, эта кобыла удалась тебе, но вот утка…
Говард вспылил, схватил листок и за минуту сделал восхитительный набросок дикой утки.
- Да, леди Амхерст не ошиблась, - снова улыбнулся Ньюберри. - Хочешь рисовать для меня кошек, собак, гусей и прочую живность?
- Вы что же, собиратель?
- Я - профессор-египтолог Каирского университета. Он находится в Египте.
- Ух, как далеко!
- Да, очень! Зато Лондон ближе.
- А при чем тут Лондон?
- При том, что там находится Британский музей. Хочешь там побывать?
Говард знал, что это самый большой музей в мире! Отец рассказывал. Может быть, когда-нибудь там будет выставлена его работа!
- Так ведь у меня денег нет! Проезд, постой…
- Об этом не тревожься. Готов ли ты оставить отчий дом, деревню, скажем месяца на три?
Высоко в небе вились ласточки. Где-то на опушке стучал дятел. Оставить Норфолк, мать, отца, проститься с детством… Этюдник покачнулся и упал.
- Когда едем?
* * *
Несколько месяцев Говард сидел, не разгибаясь, за столом и рисовал иероглифы в виде зверей, людей, предметов, зданий, геометрических фигур и других знаков, составляющих священный для египтян язык. Сначала Говард рисовал, не задумываясь над смыслом, но само начертание величественных символов преображало его мысль и руку. Он старался аккуратно воспроизводить те образцы, которые давал ему профессор Ньюберри, и постепенно выучился писать, подобно древним египтянам.
Работал Говард в одиночестве, ни с кем в музее не сдружившись. Чопорных джентльменов он дичился. Ему было спокойно только в обществе иероглифов…
Лондон накрыла пелена дождя. Явившись в кабинет к профессору Ньюберри, Говард увидел на столе свои рисунки.
- Весьма тобой доволен, - заявил Ньюберри. - Хочешь стать самым юным членом фонда исследования Египта?
- А что мне придется делать? - недоверчиво спросил Говард.
- Сказать по правде, Говард, - усмехнулся Ньюберри, - ты самый неприветливый и дерзкий юноша, который мне когда-либо встречался!
- Что, это очень дурно?
- Жизнь покажет. А что касается частного исследовательского фонда, который будет счастлив видеть тебя в своих рядах, то его задача состоит в изучении искусства и культуры Древнего Египта.
Несмотря на твердое намерение казаться совершенно безразличным, Говард просиял:
- Значит, я буду снова рисовать иероглифы?!
- Боюсь, что нет.
Говард решил, что Ньюберри над ним насмехается.
- Я допустил какую-то ошибку? Вы что, хотите от меня избавиться?
- Горячность может повредить тебе, мой мальчик!
- Советы после, а сначала - правду!
Ньюберри заложил руки за спину, повернулся к окну и стал смотреть на улицу. Шел дождь.
- Говард, иероглиф «утка» означает «ядовитый». Один раз ущипнет, а потом всю жизнь будешь мучиться!
- Да я их тысячу готов нарисовать!
- Тебе придется всем для этого пожертвовать!
Говард не дрогнул.
- Я готов, профессор!
Ньюберри медленно повернулся к юноше.
- Вот вы и археолог, мистер Картер! Осталось только…
- Что же?
- Собрать вещи. Завтра мы с вами отправляемся в Египет!
3
Александрию Говард так и не увидел, ибо профессор Ньюберри спешил на каирский поезд. Ступив на египетскую землю, юноша внезапно почувствовал себя совершенно свободным. Семнадцать проведенных в Англии лет, родители - все осталось позади. Им овладел пьянящий восторг: он находился в стране с великой многовековой историей, а впереди была целая жизнь!
Говард волок чемоданы профессора, набитые ценным научным материалом, и едва успевал смотреть по сторонам. Во всяком случае, яркого, благоуханного Востока здесь и в помине не было. Только железнодорожные пути, телеграфные провода, почтамт и привокзальная толчея.
Зайдя в вагон, они устроились у окна.
- Вот, Говард, полюбуйся, какой прогресс! Увы, теперь в этой стране государственный язык - арабский. Выходит газетенка с призывами к борьбе за независимость. Безумие какое-то! Ведь без нас Египет ожидают крах и нищета. Проклятая газетка называется «Аль-Ахрам», что в переводе означает «пирамиды». Ты только вдумайся, какая профанация! Однако, к счастью, ничего у них не выйдет. Всех экстремистов бросят за решетку, слово Ньюберри!
Профессор еще что-то говорил, но Говард засмотрелся на пейзаж, мелькавший за окном. Между полями журчала вода, под солнцем спали деревеньки, стайки птиц с белым оперением взлетали над зеленой гладью, поросшей камышами, погонщики вели тяжело навьюченных верблюдов. Говарду все было в диковинку, и он смотрел в окно не отрываясь.
- А рисовать? - напомнил Ньюберри.
Смутившись, юноша достал альбом и принялся за дело.
- Труд, Говард, прежде всего труд! Теперь ты - молодой ученый, даже если ничего еще не знаешь. Тебе надо подмечать да размышлять, не то поддашься чарам этих мест и душу свою здесь оставишь!
* * *
Все смешалось: расы, языки и разноцветные тюрбаны. Вокруг сновали египтяне, сирийцы, армяне, персы, турки, бедуины, евреи и европейцы, шествовали женщины в чадрах. Торговцы тянули за собой осликов, навьюченных мешками с люцерной или связками горшков. Крыши ветхих домов были завалены мусором, вонь экскрементов смешивалась с ароматом специй, под ногами чавкала жирная грязь, из дверей выглядывали лавочники. Прямо на улицах дымились печи, где жарилось мясо и выпекался хлеб. Крестьянки несли на головах корзины с едой, из которых коршуны выхватывали пищу. То был Каир, великий древний город. Говард был ошеломлен.
Они остановились в центральной гостинице, которая точь-в-точь походила на лондонскую. Профессор заказал овощной суп и овсянку, и, поужинав, Говард уснул, усталый и счастливый, под неумолкающий гул городских улиц.
Профессор растолкал его в пять утра.
- Говард, подъем! У нас важная встреча.
- Так рано?
- Нужный чиновник бывает в присутствии только по понедельникам, с шести до одиннадцати. Если мы к нему не поспеем, то проторчим здесь еще целую неделю!
Открывались первые кофейни. Редкие прохожие ежились от холода. Прохладный ветерок разогнал облака, на небе показалось бледное солнце, и его первые лучи позолотили минареты. У ворот мечети Мехмет Али сменились часовые.
Ньюберри свернул на грязную улочку, заваленную деревянными ящиками, остатками дичи и грудами мусора. Дома здесь наполовину развалились и осели, соприкоснувшись балконами, поэтому женщины могли болтать с соседками, не выходя на улицу. Путники быстро прошли мимо нищих, миновали торговцев апельсинами и сахарным тростником и очутились перед воротами старинного дворца. Старые сторожа поклонились профессору, тот торопливо кивнул им в ответ и устремился вверх по некогда шикарной мраморной лестнице. Говард не отставал.
В сопровождении нубийца в длинном красном одеянии они прошли к кабинету, двери которого охранял его столь же могучий земляк.
- Меня зовут профессор Ньюберри! Доложите его превосходительству, что я прибыл.
«Его превосходительство», маленький усатый тиран с постоянно дергающимся лицом, любезно согласился их принять. Он восседал в кресле над кипами бумаг и папок с документами. В тесном кабинете стулья для посетителей отсутствовали.
- Рад снова видеть вас, профессор. Чем обязан?
- Вверяю вам свою судьбу, ваше превосходительство!
- Да хранит нас Аллах! Кто этот юноша?
- Мой новый помощник, Говард Картер.
- Добро пожаловать в Египет!
Говард неуклюже поклонился. Он не смог выдавить из себя слова «ваше превосходительство». И вообще зачем такой большой ученый, как Ньюберри, тратит время на болтовню с этим задавакой?
- Как поживают ваши близкие?
- Чудесно. А у вас цветущий вид, профессор!
- Не столь цветущий, как у вас, ваше превосходительство!
- Ах, вы мне просто льстите! Намерены ли вы снова посетить Средний Египет?
- Как будет угодно вашему превосходительству!
- Еще как угодно, профессор! Ваши документы на самом верху вот этой стопки, слева. Как бы мне хотелось подписать их и вручить вам, но увы…
Ньюберри побледнел и встревоженно спросил:
- Там что же, беспорядки?
- Да нет, местные племена ведут себя вполне миролюбиво.
- Опасно на дорогах?
- Нет, все тихо.
- Что же случилось, ваше превосходительство?
- Издержки! Нынче все подорожало. Увы, та сумма, что вы тогда оставили, нынче слишком мала!
Профессор, казалось, вздохнул с облегчением.
- Извольте сообщить мне разницу, ваше превосходительство!
- В два раза больше, чем в прошлый раз.
Ньюберри вынул из кармана сюртука пачку банкнот и вручил ее коротышке, который рассыпался в благодарностях, открыл тайник в стене, спрятал взятку, а затем соизволил выдать необходимые бумаги.
Нубиец принес кофе по-турецки. Профессор с чиновником обменивались ничего не значащими фразами.
Едва покинув кабинет, Говард воскликнул:
- Да это же шантаж!
- Нет, это ритуал.
- Я никогда бы не пошел на поводу у вымогателя!
- В Европе, Говард, вымогатель действует, прикрываясь законом, а здесь все происходит открыто. За все надо платить и следует знать верную цену, не то сойдешь за дурака. - Профессор усмехнулся и добавил: - А ведь я заплатил ему пустяк. Ты же увидишь настоящее сокровище!
4
- Клад? - переспросил Порчестер.
Бразилец, изъяснявшийся на крайне неблагозвучной смеси португальского языка с английским подтвердил:
- Огромное сокровище!
- И что там, драгоценности?
- Кольца, бусы, брильянты, изумруды… Пираты закопали!
Виконт взглянул на карту:
- Какой остров?
- Лансароте.
- Он находится несколько в стороне от нашего пути.
- Не упустите такой случай, монсеньор!
Лансароте… Где-то он уже слышал это название.
Призадумавшись, Порчестер вспомнил, что туда, на край земли, бежал его школьный приятель, нищий шотландский дворянин, большой любитель астрологии, цветных женщин и белого вина. Именно там, по свидетельству древних, находились Елисейские Поля, где над головами блаженных вечно сияло солнце. Там же, по легенде, следовало искать затонувшую Атлантиду. Моряки называли Канары островами Счастья, а странный и суровый остров Лансароте нарекли Пурпурным, ибо он был весь покрыт застывшей лавой.
Причалить оказалось неимоверно трудно из-за дождя, хлеставшего как из ведра, сильных порывов ветра, предательских подводных течений и узкого фарватера. Но Порчи уверенно держал штурвал и сумел благополучно подойти к берегу. Все это время кок возносил молитву Богородице, не забывая помянуть и демонов вуду.
Унылый, неприветливый пейзаж Лансароте ничем не походил на райское местечко. Бросив якорь, Порчи пересел в туземную лодчонку, чтобы добраться до жалкого порта. У причала догнивал пиратский бриг. На берегу высилась башня форта. Ржавые пушки все еще грозно целились в несуществующих корсаров.
- Где клад?
- В столице!
За бешеные деньги виконт нанял одного маго, местного крестьянина в широкополой соломенной шляпе, невозмутимого, как кусок окаменевшей лавы, чтобы тот довез их на телеге до столицы.
Здесь не существовало дорог, и островитяне передвигались по пустыне, запрягая вместе мулов и верблюдов. Вокруг не росло ни единого деревца.
Тем временем в повадках кока появилось странное беспокойство. Порчи заметил это:
- Неблагодарный! Я оперировал тебя, а ты решил меня изрешетить?
- Я? Ни за что на свете!
- Боюсь, что мой кошель волнует тебя больше, чем что-либо!
- О монсеньор! Вы так несправедливы!
- Думаю, твои дружки уже сидят тут где-нибудь за кактусом! Они хотят меня угробить и прикарманить мои гинеи.
Бразилец побледнел, а виконт продолжал:
- Джентльмен вырвал бы у тебя признание, перед тем как прикончить!
- Вы джентльмен, милорд!
- Да, очень жаль, что не подонок, - печально заметил Порчи, глядя вслед коку, пустившемуся наутек.
Маго, казалось, не обращал внимания на перепалку пассажиров. Порчестер подумал о том, что придется подыскать на острове хотя бы поваренка - не мог же он, в конце концов, сам взяться за стряпню! Хотелось надеяться, что новый кок не будет чересчур усердствовать с приправами.
Столица оказалась бедным поселком с низкими белыми домишками. Виконту стало невыносимо тоскливо.
На главной поселковой площади стоял дом губернатора. Тут же дремали старики-крестьяне, глубоко надвинув шляпы на глаза. Какой-то человек в белом костюме болтал с виноторговцами, которые на все лады расхваливали свой товар. Порчи с изумлением узнал в обрюзгшем и небритом покупателе старого товарища.
- Рад видеть тебя в добром здравии, Эббот!
- Порчи?! Неужели ты вышел из стен колледжа живым?
- Отчасти.
- Перебирайся к нам! Девицы малость несговорчивы, но белое вино - великолепно! Лоза растет прямо из лавы. У винограда несравненный вкус! На-ка, глотни… - Он протянул бутыль с ярко-желтым напитком.
- Недурно, - согласился Порчи, попробовав. - Конечно, не бургундское, но в трудную минуту помогает!
- Ты все такой же привередливый! Само собой, жить будешь у меня.
Вечер удался на славу. Ужинали бифштексом и рисовым пудингом.
- Здесь хорошо - ничего не происходит! - заметил Эббот.
- Везет тебе.
- Да, я лентяй и могу только совершенствовать это качество, которым меня наградила природа. Другое дело - ты. Помнишь, я когда-то составлял твой гороскоп? - Эббот вскочил из-за стола и вернулся с картами звездного неба. - Так, Солнце и Меркурий в Раке, Юпитер в Весах. Соединение прошлого и будущего, старого и нового… У тебя удивительная судьба!
- Да услышат тебя Небеса!
Возбужденный от выпитого вина, виконт долго не мог заснуть. Вскоре кровать под ним зашаталась, и он решил, что перебрал, но, когда вздрогнули стены, вскочил и вышел на балкон.
Площадь заливал серебристый свет полной луны. Вдали столбом стоял дым.
На балконе показался Эббот.
- Это извержение вулкана! - радостно сообщил он.
Земля дрожала. Жерло вулкана вспыхнуло красным, готовясь извергнуть поток кипящей лавы.
- Красота! - протянул Эббот. - Что может быть лучше, чем жить на пороге адских врат?
- Переступить порог, - ответил Порчи.
5
Впервые Говард смог по-настоящему оценить египетскую ночь в Бени-Хасане, местечке в среднем течении Нила, где в скальных гробницах над рекой по-прежнему обитали души вельмож, живших в эпоху Среднего царства. У подножия скалы находилось исламское кладбище, а к берегу реки жались фруктовые сады. По травянистым кочкам расхаживали белые цапли. И над всем этим пылал закат. Воздух был прозрачен и чист.
Говард срисовывал иероглифы. Подняв голову, он задумчиво взглянул на алый диск, быстро исчезающий за горизонтом. Тот вспыхнул золотым, затем пурпурным цветом, а потом разлился бледно-розовым сиянием, прежде чем уступить далекому и призрачному свету звезд.
На душе Говарда воцарилось спокойствие. Тумана, мороси, скользкой мостовой и алчной толпы городских жителей здесь и в помине не было. Перед художником нес свои воды величественный Нил. Время вокруг замерло.
Говард нашел свою страну. Его судьба отныне предрешена.
* * *
- А помнишь, Говард, что сказал солдатам отважный римский полководец Песценний Нигер? «У вас есть Нил, а вы просите вина!» Не в обиду храбрецу я все же предложу тебе бокал этого чудного напитка!
- Не стоит, профессор.
Ньюберри пристально взглянул на собеседника:
- Здоров ли ты? У тебя какое-то странное лицо!
- Испив нильской воды, я вновь вернусь на берега этой прекрасной реки. Так гласит поверье. А более мне ничего не надо.
Профессор все же наполнил его бокал. В выходной день раскопки не велись, поэтому обедали с вином. Жить на раскопе было крайне неудобно, зато с восходом солнца сразу принимались за работу. Говард зарисовывал росписи в гробницах. Ему было нелегко, однако он не сдавался - не в его правилах.
- Ты заработался, мой друг!
- А разве труд не главное, профессор?
- Не юли. Закончив рисовать, ты не ложишься спать, а принимаешься за чтение.
- Я увлечен историей Египта. Вы сами натравили на меня иероглиф «утку»!
- Да, мне с тобой не сладить, дерзкий юноша!
Говард чуть отодвинул ткань палатки, где они обедали, и воскликнул:
- Взгляните на пейзаж, профессор! Заметьте, он как будто изучает нас, а не мы его! Я чувствую, что принадлежу этой стране, все мои помыслы о ней. Теперь я понимаю, смерти нет, гробницы древних полны жизни! Я почитаю мертвецов, что, улыбаясь, смотрят на меня со стен. Их глаза так и не закрылись!
- Полегче, Говард! А то можешь превратиться в древнего египтянина. Британия тебе этого не простит! - расхохотался Ньюберри.
Вдруг они заметили, как кто-то взбирается по тропинке в гору. Профессор вылез из палатки.
- Посмел, - прошептал он. - Посмел сюда явиться…
Нежданный гость карабкался по склону. Лицо его заросло густой седой бородой, поэтому невозможно было определить его возраст. Он сильно загорел и был так сух, что казался истощенным. Однако повадки у него оказались самые что ни на есть хозяйские.
- Здорово, Перси! Рады, что я здесь?
Профессор отвечал ледяным тоном:
- Счастлив принять у себя великого египтолога, сэра Вильяма Фландерса Питри!
- На этот раз вы не ошиблись, Ньюберри! А этот мальчик с неприветливым лицом, должно быть, Говард Картер?
Питри так разглядывал юношу, будто выбирал себе на ужин барашка.
- Да, это мой помощник.
- Больше он им не является! - возвестил Питри. - Теперь он в моем распоряжении.
Говард сжал кулаки.
- Я не товар, чтобы мной распоряжаться! Пускай вы и Питри, но я - свободный человек! И я служу профессору Ньюберри!
Сэр Вильям сел на камень, взглянул на воды Нила и прелестный пейзаж Бени-Хасана и изрек:
- Свобода, мальчик мой, не более чем новомодная иллюзия! А правда в этом мире такова - все люди делятся на начальников и подчиненных. Сегодня командую я, а ты мне подчиняешься. Хватит валять дурака! Я собираюсь научить тебя археологии.
- А если я пошлю вас к черту?
- Это ни к чему не приведет. Откажешься последовать за мной - я прикажу профессору Ньюберри возвращаться в Англию вместе с тобой и твоими чудными рисунками в придачу!
Профессор Ньюберри был вне себя от ярости, но не осмелился перечить.
- Это отвратительный шантаж! - воскликнул Говард.
- Мне предстоит огромный труд, - заявил Питри, - поэтому требуются сообразительные помощники-энтузиасты, пусть даже с плохим характером. Думать некогда, пора садиться на корабль. Или идешь за мной, или выметаешься из Египта. Выбирай!
Не говоря больше ни слова, Питри развернулся и сбежал со склона, будто вовсе позабыв про юношу.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31