История - главная    Философия    Психология    Авторам и читателям    Контакты   

История

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


Такой момент наступил в 1799 году. Вооруженное восстание началось в Ареццо, как раз там, откуда пошла волна чудес. И снова главным героем рассказа становится маленькая Мадонна из харчевни кармелитского братства.
Давайте теперь вернемся к тому самому вечеру, когда терракота изменила свой цвет. В последующие дни эту грубую, неизвестно кем сделанную Мадонну перенесли в собор города Ареццо, где переименовали в «Мадонну Утешения». Ее слава быстро росла, и под конец она стала известна всей Тоскане и за ее пределами. Терракота сделалась объектом паломничества, ее почитатели приходили из мест ближних и дальних. В капюшонах, босые, иногда на коленях они являлись, чтобы поклониться чудесному образу святой Девы и просить у нее благословения и заступничества. Хотя в основном это была беднота, их скромных даяний хватило на то, чтобы возвести часовню, которую пристроили к стене собора. Камни, потребовавшиеся для строительства, несли на своих руках толпы паломников.
Эти три года, с 1796-го по 1799-й, «Мадонна Утешения» была воистину расточительна на чудеса. Местные хроники приписывают ей бесчисленные исцеления и другие акты божественного милосердия: хромые отбрасывали свои костыли, паралитики начинали ходить, умирающие вставали с носилок, а страдавшие жуткими болями получали долгожданное облегчение. Эти чудесные исцеления внушили горожанам непоколебимую веру в могущество их Мадонны. Эта вера достигла зенита в бунте против власти французов.
Мятеж вспыхнул 6 мая 1799 года. Улицы города заполонили фермеры и рабочие, горящие гневом против захватчиков. Все, что было нужно, – это искорка, чтобы их зажечь. Искорка вспыхнула. Неизвестно откуда в городе появился экипаж, пронесся по главным улицам и затем внезапно исчез. Лошадьми правил какой-то мужчина, а рядом с ним сидела женщина и махала черно-желтым флагом Австрийской империи. Ареццо немедленно охватили слухи, что то были не кто иные, как святой Донато, покровитель города, и сама пречистая Дева! Новость об этом последнем «чуде» была настолько поразительной, что люди решили немедленно действовать. Так началось восстание.
Зазвонили церковные колокола, призывая крестьян с округи. Люди с оружием прибывали отовсюду, кое-кто вооруженный пистолетами и мушкетами, а другие – топорами, серпами, косами, вилами. С криком «Вива Мария, смерть якобинцам!» толпа двинулась к главной площади, где было сбито и сожжено французское «Древо Свободы». Собственно, оно представляло собой палку, разукрашенную красным, белым и голубым цветами революции, какие французы устанавливали повсюду в знак перемен.
Солдаты французского гарнизона поспешили на место событий и, как писал хронист, «стали стрелять из ружей и пистолетов, атаковали людей со шпагами в руках, но благодаря особой милости святой Девы Марии ни одна душа не была ранена, ни одно тело не задето». На самом деле гарнизон был так мал, что одержать победу бунтовщикам не составило большого труда. Французы и немногие якобинцы пытались бежать. Мятежники их настигли, жестоко избили защитников нового режима и заключили в тюрьму. Как только с сопротивлением было покончено, группа местных аристократов создала правительство во главе со священником. И три ключевых слова французской революции были разом заменены на три других: религия, верность, постоянство.
На следующий после восстания день образ Мадонны в торжественной процессии пронесли по улицам города в сопровождении муниципального оркестра. Жители Ареццо пылали благодарностью за помощь, которую, несомненно, оказала им в их праведном деле святая Дева.
Было бы резонно ждать, что французы вскоре вернутся в большем числе и восстановят свой порядок. Но Ареццо был совершенно уверен в заступничестве своей Мадонны. А когда население вооружилось и получило подкрепление из окрестных сел, то убежденность в своей непобедимости стала в них просто неистребимой. В действительности большая часть наполеоновской армии, шедшая маршем к северу от Неаполя, вскоре оказалась под стенами города. Но когда командир французов потребовал сдаться и пригрозил жестокими репрессиями в случае, если встретит хоть малейшее сопротивление, жители молчаливо приготовились отражать атаку. Их вера была столь велика, что они даже не удивились, обнаружив, что французы не собираются исполнять свои угрозы, а просто отправились дальше на север, оставив Ареццо нетронутым.
Это конечно же было воспринято как новое свидетельство божественного покровительства. Но правда была гораздо проще: когда части готовились к штурму Ареццо, французский командующий получил сообщение о том, что армии на севере угрожает новая атака австрийцев, и поэтому решил не медлить и двинулся ей на помощь.
Теперь жители Ареццо больше не могли удовлетворяться освобождением одного своего города. За последующие несколько недель была создана живописная «армада» – нечто среднее между настоящей армией, шайкой воров и крестным ходом, которая двинулась через всю Тоскану под штандартами улыбающейся «Мадонны Утешения» и с криками «Вива Мария!». Повсюду, где они шли, им сопутствовала необыкновенная удача: население поднималось и изгоняло французов.
В каждом городе сцена повторялась: сожжение «Древа Свободы», замена его на распятие, преследование якобинцев, изъятие всей их собственности и, наконец, воскурение фимиама в церквах и звуки торжественного «Те Deum» в знак благодарности. Один за другим города и деревушки, недавно «освобожденные» французами, теперь освобождались от них «армадой Ареццо». Тогда, как и теперь, у слова «свобода» было много значений.
По сравнению с другими войнами эта не была особенно жестокой – французские гарнизоны были малы и чаще всего не выдерживали натиска и отступали. Если случалось, что они все же оказывали сопротивление или «армада Ареццо» колебалась перед атакой (что произошло под стенами Сиены), то для воодушевления достаточно было священнику отслужить мессу и благословить это странное воинство, призывая на помощь Господа. Немедленно энтузиазм снова вспыхивал с прежней силой, и войска бросались на штурм.
В конце лета 1799 года «армада Ареццо» выросла до значительных размеров, слившись с отрядами разных бродяг и авантюристов всех мастей. Те, естественно, присоединялись в надежде на легкую добычу. Постепенно восставшие захватили большую часть Центральной Италии и уже готовились к походу на Рим. К этому времени австрийцы одержали победу на севере и их войска спускались в области, занятые «армадой», для установления своего доминиона. На юге победа над французами была делом нескольких дней. Скоро вся страна была пропитана духом освобождения.
До того момента историки называют всю эпопею «эпизодом Вива Мария!». Все военные действия и на самом деле сопровождались именно этим криком, и всегда в присутствии «Мадонны Утешения». Горожане называли ее своей генералессой. Ее изображение было на всех флагах и штандартах, солдаты носили его на груди и на шапках.
Захваченное французское оружие и флаги привозились в собор Ареццо и возлагались на алтарь Мадонны. Священники проповедовали, что Ареццо «избран святой Девой, чтобы сокрушить голову змея». Змей в католической традиции обозначал самого сатану; конечно, это относилось к французам и их «кощунственной революции».
Правители Ареццо делали все, что можно, извлекая максимальные выгоды из простодушной веры простонародья в чудеса. Послание, распространяемое по Тоскане и призванное подстегнуть ее к восстанию, утверждало: «Нам нужно возвращение старого режима, мы сражаемся во имя религии… И кто может еще сомневаться в том, что само Небо служит защитой нашему делу? Да, сам Господь охраняет его. Три года в Ареццо он каждый день совершал чудеса при посредстве Святейшей Девы Марии, которую мы почитаем как Нашу Госпожу Утешения. Она согревает сердца людям Ареццо самой горячей верой… Она сплотила нас так, чтобы мы стали сильнее самых больших и непобедимых армий республиканцев. Под ее знаменами мы идем в битву и побеждаем».
Можно написать многие тома – и они были написаны – об этой героической эпопее, в которой элементы трагедии так тесно переплелись с комедийными эпизодами. Возьмем, например, одну сцену: освободительное вступление «армады» во Флоренцию. Во главе войск скачет командующий, рядом с ним английский посол и монах-капеллан всего воинства. А между ними женщина, чей муж – командующий, любовник – посол, а духовник – монах. Эта дама из них всех была самым примечательным персонажем, амазонка в броне, со знаменем «Мадонны Утешения».
Монах был толст и румян, носил длинную бороду и путешествовал с огромным деревянным крестом, который нес как пушинку! Это тоже расценивалось как несомненное чудо: мало кто знал, из чего на самом деле сделан этот крест: из пробки, мастерски выкрашенной под дерево!
За этой любопытной четверкой двигались офицеры и кавалерия. Вдобавок к изображению Мадонны на их штандартах можно было встретить цвета всех противников Франции, от великого герцога тосканского до императора Австрии, от русского царя до папы. Здесь был даже турецкий полумесяц, ибо султан тоже объявил Франции войну. В разноцветных одеждах, увешанных разными эмблемами и реликвиями, эти всадники, как описывал их один хронист-современник, «были вооружены пистолетами и образами Христа». Арьергард составляла разношерстная городская публика и крестьяне «с вилами, косами, шпагами, мечами, палками и мотыгами».
Но недолгое время спустя Мадонна перестала быть утешением для Ареццо. В 1799 году, когда французы отступали в Италии, сам Наполеон находился в Египте. В 1800 году он вернулся в Европу, получив, став первым консулом, всю власть, и повел французскую армию в свою вторую, победную итальянскую кампанию. Как и Ганнибал, он неожиданно пересек снежные Альпы и вышел на равнины Северной Италии. Там он нанес последнее поражение Австрии.
Дорога в Италию была открыта. Наполеон прошел маршем по полуострову и отвоевал его полностью. Достигнув Флоренции, он выслал вперед большое и сильное войско с точным предписанием подвергнуть Ареццо особой каре. Окружающие города признали себя доминионом Франции и сдались без боя. Только Ареццо упорствовал в своем отказе, храня уверенность, что самая мощная европейская армия может быть разбита с помощью нескольких сотен мушкетов, серпов, вил и 16 пушек. Но на этот раз чуда не произошло.
Французы подступили к стенам Ареццо 18 октября 1800 года и немедленно начали жестокий артиллерийский обстрел. Они даже не стали требовать сдачи, как предписывал тогдашний военный протокол. Город отвечал залпами нескольких пушек и звоном множества колоколов. Так продолжалось до заката. На следующее утро французы пробили пушечным огнем брешь в городских воротах и устремились на его улицы. Любого встречного с оружием немедленно убивали. Весь день шли грабежи, солдаты мародерствовали. В церквах и монастырях захватчики вели себя с особой наглостью. Нескольких монахинь, пытавшихся спрятать под своими просторными одеяниями серебряную и золотую церковную утварь, раздели догола.
Когда через несколько дней завоеватели оставляли Ареццо, то захватили с собой три сотни пленников, всю городскую артиллерию и богатую добычу. Для перевозки были отобраны повозки, лошади и мулы. Они потребовали у муниципалитета уплаты контрибуции 50 тысяч эскудо. Затем взорвали крепость и сровняли ее с землей. Наконец – и это было впервые за всю историю войн – французы лишили языков все городские колокола. В Ареццо установилась гнетущая тишина.
Тем временем Наполеон двигался к Риму, где на престоле уже сидел новый папа Но на этот раз поход был затеян не с целью низвергнуть главу католической церкви. Наполеон шел повидаться с папой для выработки соглашения, которое и было ратифицировано в следующем году. Нет никакого сомнения, что желание первого консула договориться с церковью – по крайней мере, частично – было следствием «эпизода Вива Мария!» и других подобных же восстаний «армий веры» на оккупированных территориях.
Именно поэтому духовенство смогло сохранить значительную часть своей традиционной власти и привилегий при правлении Наполеона. 1800 год ознаменовался окончанием той революционной лихорадки, которая трясла всю Европу на протяжении десятилетия. Наполеон вскоре женился на дочери австрийского императора, объявил императором себя самого и затем даже был коронован папой. Мы не можем с уверенностью заявить, что все это имеет прямое отношение к чуду «Мадонны Ареццо», но нельзя не заметить, что именно оно послужило отправной точкой для немаловажного поворота в истории.
ЦЕЛЕБНЫЕ ВОДЫ ЛУРДА
Городок Лурд, что юге Франции, – вероятно, одно из самых популярных в христианском мире мест паломничества. Ежегодно его посещают тысячи пилигримов, привлекаемых сюда слухами о целебных свойствах местной воды и ее способности восстанавливать физические и духовные силы. Откуда у Лурда такая репутация? Почему крестьянская девочка, впоследствии известная как святая Бернадетта, удостоилась нескольких видений Блаженной Девы, которые и привели к строительству скинии в Лурде? Отправимся к самому началу той каменистой тропы, с которой начались чудеса исцеления.
Лурд – город парадоксов. Приезжий, ожидающий увидеть тихую деревушку посреди живописных Пиренейских гор, погруженную в благодать своего славного прошлого, будет ошеломлен царящим здесь духом суетливого торгашества. Гостиницы переполнены, в витринах магазинов – всевозможные мелочи католических культов, на улицах – неумолчный гул. И тем не менее Лурд остается одним из крупнейших духовных центров христианского мира.
Главный парадокс Лурда как раз и состоит в том, что из всех возможных мест на земле Дева Мария избрала именно это затерянное местечко для распространения своей вести. Причем орудием ее послужила Бернадетта, неграмотная четырнадцатилетняя девочка без гроша в кармане, страдающая от астмы и туберкулеза и совершенно ничего не значащая в этом мире. И почему, когда Бернадетта спросила ее имя, Богородица не сказала: «Я Мария, мать Господня» или: «Я Мария, зачавшая без греха»? Или не представилась еще как-нибудь попонятней для простых христиан? Почему вместо этого она сказала: «Я – Непорочное Зачатие» – имя, которое ничего не говорило Бернадетте?
Почему именно Лурд? Ведь даже происхождение этого города весьма неясно. Первоначальными его обитателями были кельты, и есть свидетельства того, что на месте Лурда люди жили еще в каменном веке. В исторические времена предки Бернадетты пережили нашествие римских легионеров Красса, вестготов, арабов, англичан и, наконец, французов. Со времен постройки его крепости в 800-х годах Лурд был самым известным местом во всей Бигорской провинции.
Как и многие средневековые поселения, Лурд вырос вокруг защищенного места. До 1858 года – времени начала чудес – видений Бернадетты левый берег реки По не был заселен. Сегодня город располагается на обоих берегах По, его исконное население насчитывает 25 тысяч человек, а паломников ежегодно приезжает более миллиона. Эти странники получают жетоны на память о Лурде, они слоняются по городу, выбирая четки, медальоны и другие безделушки для себя, своих родственников и друзей.
Сегодня старый квартал на западном берегу соединен с новым мостом, который заходит на главную улицу, ведущую к базилике, церкви Четок и гроту с целебной водой, туда, как сказала Блаженная Дева Мария Бернадетте Субиру, где она должна появиться. Над гротом на выступающей части скалы возвышается статуя Богородицы. Базилика была пристроена к гроту в 1876 году, а церковь Четок, что чуть ниже и впереди от нее, возводилась с 1884 по 1889 год. В 1907 году папа Пий X повелел, чтобы празднование явления непорочной Девы Марии в Лурде проходило 11 февраля, и это придало гроту окончательный статус святости.
Но что было необычайного в лурдских чудесах? Отчасти это оттенок некой противопоставленности, вызова, брошенного всем тем, кто, будучи поглощенным различными удовольствиями и тягой к процветанию, устанавливал духовный климат во Франции середины прошлого века. Интеллигенция того времени была привержена позитивизму, который учил среди прочего, что чудеса невозможны. Многие, веря, что этот постулат – единственное разрешение всех человеческих проблем, пришли к мнению, что всякая религия излишня. Эти интеллигенты имели «научное мировоззрение», и никакой нужды в Боге у них не было. И вот тут-то Бог, выказав особую милость, проявляет себя в образе Богоматери и подтверждает ее весть чудесными исцелениями!
Конечно, невозможно со всей определенностью ответить на вопрос, почему Господь послал Деву Марию в этот захолустный городок. На ум приходит несколько вероятных причин, но все они довольно умозрительны и не касаются самой сути тайны. Одна из версий – Бог решил засвидетельствовать святой образ жизни Бернадетты. Другая, быть может, – подтвердить догмат о Непорочном Зачатии, раскрыв это имя Богородицы. Сам догмат был заявлен римской церковью всего за четыре года до лурдских чудес, и возвещение папы не только подтверждало старый культ Богоматери, но и устанавливало непогрешимость самого папы. Чудесные исцеления, которые происходили на месте видений, как бы настаивали на исполнении посланий святой Девы: «Покайтесь… Молитесь за грешников… Славьте Иисуса… Придите сюда крестным ходом… Постройте здесь часовню».
Кто же такая была Мари-Бернар Субиру (Бернадетта), которой явилась Богоматерь и передала ей свои приказы? Бернадетта, старший ребенок Франсуа и Луизы Субиру, родилась 7 января 1844 года на мельнице Боли, недалеко от стен лурдской крепости. Отец Бернадетты не был способен вести дела, был безмерно ленив и к лету 1854 года, когда ей было десять лет, потерял мельницу.
Здоровье девочки было слабым с рождения. После перенесенной холеры, прошедшей по Пиренеям в 1855 году, она заболела хронической астмой. Зима того же года была трудной, подступал голод. В эту тяжелую пору Бернадетту отдали кормиться к тетушке Бернарде, которая унаследовала от покойного мужа бар. В свои одиннадцать-двенадцать лет Бернадетта отрабатывала свой хлеб, присматривая за детьми и от случая к случаю прислуживая за стойкой бара. К маю 1856-го Субиру продали все свое имущество и переехали в бывшую городскую тюрьму, куда к ним вернулась и Бернадетта.
Отец был вынужден искать случайные заработки где только мог. Мать нанималась стирать, убирать по дому и на сезонные работы в поле. Бернадетта заботилась о младших детях, а когда мать сама оставалась дома – собирала дрова, тряпки, кости, старое железо на продажу.
Слишком старая и слишком грязная тюрьма кишела паразитами, которых завезли жившие здесь раньше испанские батраки-иммигранты. Вдобавок ко всем бедам отец Бернадетты был арестован в 1857 году за кражу и посажен в новую тюрьму на восемь дней. Его освободили за отсутствием улик, но обвинения так и не сняли.
Тогдашнее положение семейства Субиру хорошо описал исследователь феномена Бернадетты Алан Ним. Отец ее был назван им расточителем, который «проигрывал деньги в карты» (что неправда, ибо деньги у него вообще редко водились); что он и его жена пили (конечно же правда). Пить было гораздо «дешевле и приятней, чем есть».
На зиму 1857/58 года, чтобы избавиться от лишнего рта, Бернадетту отослали к ее крестной матери, вздорной женщине по имени Мари Лагуэ.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50